Сады Королевы. Бермудская история

Не то, чтобы он был нелогичным в данной ситуации, просто за время жизни на острове Елисея отвыкла от того, что действия человека могут иметь корыстный подтекст.

– Кто-то делает прекрасную посуду. Кто-то готовит мясо, а кто-то пишет картины. И если я захочу отведать сочной баранины из фарфоровой тарелки, любуясь прекрасным пейзажем, написанным талантливым мастером, я просто посещу соответствующих людей, и они дадут мне всё это. Как ты сказал – совершенно бесплатно.

– Немыслимо…

Джонатан растерянно опустил взгляд.

– Великолепно! – уверенно вставила своё слово Франческа.

– Нет, я представляю себе всё это, – обернулся на сестру мистер Вудс и стал активно жестикулировать, – но только в виде некой абстракции. Я не могу вообразить, чтобы это могло быть реальностью. Всё это больше похоже на утопию. К которой, кстати, стремились коммунисты!

– Что ты пристал к коммунистам? – возмутилась Елисея, придавая улыбкой своему возмущению насмешливый тон, – Наш остров вне политики, вне экономики.

– Я понимаю, – неуверенно ответил Джонатан. – Но… это всё так необычно!

– Ничего. К этому приятно привыкать.

– Привыкать? – недовольно сморщился Вудс. – А зачем мне к этому привыкать? Я не собираюсь здесь оставаться.

После произнесённой фразы Джонатан поймал на себе укоризненный взгляд своей сестры.

– Ты просто не можешь поверить, что есть на свете место, где твои деньги никого не интересуют, – в довольно агрессивной манере заметила Франческа.

– А чем мистер Вудс занимался всю жизнь? – спросила Елисея у Франчески, не сводя взгляда с её брата.

– Джон – биржевой спекулянт. Очень крупный спекулянт. Он покупает и продаёт то, что никогда не видел собственными глазами. Его товар – абстракция, которой дали название.

Ответила Франческа Елисее, но смотрела при этом в глаза своему брату. И если в сказанных словах не было ничего осуждающего, то этот взгляд в полной мере выражал нетерпимость. К тому же то, что сие объяснение оказалось цитатой, произвело на Вудса дополнительный обезоруживающий эффект. После этих слов Джонатан отвернулся и ушёл прочь. Неловкое молчание наступило на плантации.