Гастроль в мертвый сезон

Своими контурами без труда позволяя угадать в нем самый обычный микроавтобус “Хайс”.

Замочив рыло в открытую дверь, а иначе при моей помятой физиономии, и разящего от меня похмельного перегара и не скажешь, я немедленно срисовал ситуацию. Ясно, что все мною жутко недовольны, однако хуже другое. Автобус заполнен практически под завязку, и свободными оставались только два места у прохода. В моем состоянии подобный расклад не принимался, следовательно, кому-то придется подвинуться, независимо, хочет он того или нет.

Из двух представленных претендентов, устроившихся у окна, жертву я определил сразу. В отличие от общей массы, не скрывшей своего раздражения в мой адрес, его приветливая физиономия выглядела настолько фальшиво, что выдавала его истинную натуру с головой.

Тут ведь главное – что называется: “Вижу цель, верю в себя”. Потому, не отрывая тяжелого взгляда исподлобья от намеченной жертвы, продвигаюсь к нему по проходу.

– Не возражаете, если я возле окна сяду, – продолжая буравить взглядом его переносицу, неожиданно вежливым голосом поинтересовался я.

И, не дожидаясь его ответной реакции, начинаю пробираться мимо него на облюбованное место.

– Позвольте, а почему, собственно, … – проблеял тот, все же смещаясь в сторону прохода, пропуская меня к намеченной цели.

Но я, ловко развернувшись, уже свалился на его место, всем своим видом демонстрируя, что дебаты окончены. Ехать до Каира шесть часов, уж не знаю, где мозг ухватил эту информацию. А потому, учитывая мое состояние, устроиться необходимо с максимальным комфортом.

Демонстративно игнорируя сгустившееся в мой адрес общественное осуждение, достав из сидора бутылку с водой, я с нескрываемым наслаждением отпил из нее почти половину.

Ничуть не смущаясь сконцентрированного на моей персоне всеобщего вниманья, развернувшись, я забил сидор в пространство между подголовником сиденья и стеной. Причем находившаяся в сумке подушка оказалась там очень кстати, позволив разместиться с дополнительным комфортом. После чего, повозившись немного, устраиваясь поудобней, привычно отключил все внешние раздражители, проваливаясь в зыбкое забытье.

И не удивительно, потому как самым общительным оказался именно мой терпила – сосед. Пожалуй, только он и не позволял мне, окончательно утратив связь с реальностью, провалиться в стадию глубокого сна. А потому за время пути я пару раз выныривал из забытья, чтобы напиться, и раз даже вышел покурить во время стоянки возле какого-то придорожного кафе.