Гастроль в мертвый сезон

Но пока пушка безнадежно запаздывала от уверенно закруживавшего ее Доктора, однако, стоило нам продвинуться вперед, как мы оказались открыты для загнанных мною за броневик боевиков.

Которые, конечно, тут же открыли по нам яростный огонь, впрочем, как и бойцы в кузове джипа, не пропустившие появление противника. Завершающим аккордом этой стычки прозвучало грозное гавканье крупнокалиберного пулемета в кузове нашего джипа. Проложившего курсор пробоин вдоль борта броневика, и в завершении хлестнув по рядам засевших за ним боевиков.

Несмотря на то, что боевиков удалось опрокинуть довольно быстро, пара очередей все же хлестнули по лобовому стеклу джипа, заставив нас с Доктором непроизвольно пригнуться. Все стекло покрылось сетью мелких трещин, став практически непроницаемым для взгляда. Хотя Доктора, похоже, это беспокоило мало. Ориентируясь по положению броневика, которого тот прекрасно видел в боковое окно, он уверенно продолжал закручивать вокруг него спираль.

Логическим окончанием боя стал грохот пулемета, длинной очередью перечеркнувший не только всю корму бронемашины, но продолжая стрелять из двигавшегося по кругу джипа, захватив еще неповрежденный бок. Вой рикошетов вновь огласил окрестности, хотя большей части снарядов удалось пробить броню, войдя даже под столь острым углом. После повреждений, полученных после первой очереди, броневик почти сразу остановился, а после второй, вспоровшей его, как консервным ножом, пытавшаяся захватить нас в прицел пушка замерла, да и сама заглохшая машина уже не подавала признаков жизни.

Приложившись пару раз прикладом, я проделал в лобовом стекле небольшое отверстие напротив водительского места. Что позволило Доктору хоть как-то видеть дорогу впереди машины. Этой маленькой амбразурки ему вполне хватило, чтобы доехать до находившегося в нескольких десятках метров отеля. Стоило нам приблизиться, как обе створки подсобного ангара синхронно распахнулись, после чего немедленно захлопнулись, стоило джипу оказаться внутри.

Посреди воцарившегося в ангаре возбужденного оживленья выпрыгивавших из кузова бойцов, находящихся под впечатленьем от одержанной победы, я один оставался неуместно хмурым. Да и чему собственно радоваться? Я только что добровольно вошел в ловушку, сам захлопнув за собой дверь. Конечно, сделав это осмысленно, не строя ложных иллюзий относительно последствий подобного шага.