Гастроль в мертвый сезон

Прислушиваясь к шуму ведущегося вдалеке боя, по дымным следам пожаров я мог точно определить, где именно он происходит. По всему выходило, бой уже покинул центр города, все больше смещаясь к периферии.

Оставалось надеяться, что со стороны оборонявшихся соединений, это был спланированный маневр, а не хаотичное бегство. Но даже продержись они хоть месяц, пробиться к ним, нам явно не под силу, потому что с таким количеством народа попросту не дойти. Разделявший нас жилой квартал гудел как растревоженный муравейник. Там то и дело закипали стихийные перестрелки, как правило, заканчивавшиеся несколькими хлопками гранат, чтоб вскоре вспыхнуть с новой силой чуть в стороне.

Вряд ли кому было суждено понять смысл разыгравшегося внутри меня конфликта. С одной стороны, следуя на волне твердой уверенности в правильности своих действий, я добился настолько недостижимой, казалось бы цели. Но с другой стороны, в результате оказался в ситуации, как нельзя лучше объяснявшей визит пророческого кошмара в самолете. Вот только, пока оставались очаги сопротивления, возможность подумать имелось, в то время как исход боя за город от меня не зависел.

Все что мне оставалось, это постараться прочувствовать обстановку, слившись с окружавшей реальностью. В надежде нащупать ту незримую нить, которой следует придерживаться, чтобы получить хоть ничтожный шанс выбраться отсюда благополучно. Вот только учитывая, что русские своих соотечественников не бросают, вероятность подобного исхода была ничтожно мала. В отеле находилось более семисот человек, и своими действиями я невольно взял на себя ответственность за их дальнейшую судьбу.

– Захотелось старику,

Топай, то-па-а-й,

Переплыть Москву-реку,

Кверху жо-пай.

А на том берегу,

Топай, то-па-а-й,

Бабка молится ему,

Кверху жо-пай.

– Чего ты там опять бормочешь? – пробурчал Доктор, прекрасно знавший о моей привычке напевать себе под нос во время размышлений.

А потому его вопрос относился скорее к конечному итогу сделанных мною выводов, а не к исполняемому репертуару.

– Тащено все как-то, бестолково…, через нее самую, короче, – позволил я прорваться собственному недовольству, пользуясь тем, что мы находились вдали от чужих глаз.

За последние три часа, что прошли с момента моего первого пребывания на крыше, ситуация изменилась мало. На другом конце города, по-прежнему, гремел бой, но похоже все больше скатываясь к окраине. Разбивая последние иллюзии относительно прихода помощи с той стороны.