В начале пути

И чем поможет район, воскресит мертвых?

– Не воскресит, конечно, но похороны пройдут спокойнее, – сказал батько, – бандиты не посмеют сунуться.

– Дядьку Игнат, – дрожащим голосом отозвался Володя. – Дайте мне велосипед, я поеду в Сарны.

– Володя, темно, лесом надо ехать. Заблудишься или на бандитов наткнешься, – проговорил батько.

– Не наткнусь, я знаю тропку в лесу, проскочу.

– Хорошо, – подумав, сказал батько, – бери велосипед и езжай в райсовет. Знаешь, где он находится? На улице Ленина.

– Знаю, – ответил Володя, – не беспокойтесь, найду.

Володя вышел во двор, сел на велосипед и исчез в темноте.

В хате стало тихо. Батько сидел за столом, подперев голову рукой. Мать убирала посуду со стола. Вернулся Клим.

– Ну, как там Сидор? – спросил батько, – знает, что брата убили?

– Знает, – ответил Клим, – ругается. Говорит, что он предупреждал дядька Романа, чем кончится его председательствование. Завтра на похороны он не придет.

– Говнюк, – сказал батько, – говнюком и остался.

– Пора ложиться спать, – промолвил батько, – завтра тяжелый день. Дети, всем спать.

Все разместились на кровати и печи. Ваня лег на свою лежанку и скоро уснул каким-то тревожным сном.

И снится ему сон. Как будто сидит он на ступеньке крыльца хаты. По тропинке идет дядько Роман с карабином на плече, с пистолетом в кобуре, висящей на поясе, и гранатами на том же поясе. Идет и улыбается.

– Здравствуй, Ваня, – приблизившись, сказал дядько Роман. – О чем задумался, казак? Кто дома есть?

– Доброе утро, дядьку Роман, – ответил Ваня.

– А чего это я ей понадобился? – удивился дядько Роман. – Она ведь знает, что я ездил с солдатами бандеровский схрон с картошкой изымать. Ох, и картошки они на зиму запасли. Две машины загрузили. Пусть теперь зимой лапу сосут.

На крыльцо вышла тетя Галя. Увидев мужа, она, взяв руки в бока, сразу перешла в наступление:

– Явился! О детях не думаешь! Мало того, что сам по болотам прячешься, так ты еще и нас всех под бандитский топор подставляешь! А знаешь ли ты, власть, что два дня назад всю семью Татарчуков бандеровцы вырубили топорами, даже младенца в люльке, только за то, что они продали солдатам картошку.

– Не кудахтай, курица, – ответил сердито дядько Роман.