Кремль

 – Он из роду бояр Охлебининых ведь. Может, по старой дружбе он и захочет со мной повидаться…

– Да я поговорю и ему, и старцу… – поторопился прибавить Павел. – У Нила сердце доброе. Раз вы столько прошли, как же можно отказать вам? Ничего, я поговорю… Вот к вечеру, Бог даст, подморозит, я и провожу вас в скит. Ничего, как-нибудь с Божией помощью уладим. Я всегда жалею, когда человек за добром пришел, а перед ним дверь закрывают. Конечно, много так, зря, из любопытства ходят, то другое дело, а тем, кто ищет правды Божией, как заградить им путь? Благословен грядый во имя Господне, сказано… Да что мы, гости милые, в избе-то дябим? – вдруг спохватился он.

Они проходили уже мимо церковки, когда из лесу на прекрасном, до ушей мокром коне выехал вдруг молодой боярин. За ним спели двое вершников, а сбоку поспешал, тоже весь мокрый, весь в болотной тине, монах с сивой бородой. Красивое лицо боярина было угрюмо, и темным огнем горели красивые, слегка косящие глаза.

– Ну, спасибо тебе, отче… – останавливая коня, проговорил он. – Замаял я тебя…

– Не беда, княже… – отвечал монах, вытирая платом грубоватое умное крестьянское лицо. – Для Бога потрудиться не грех. Ты уж нас, простецов, прости, что не могли принять тебя как подобает…

– Я не пировать к вам, отче, приехал… – сказал всадник. – У вас ищут того, чего у нас на Москве уж не водится…

Умные глазки монаха осторожно блеснули.

– Что это ты баешь, княже? – усмехнулся он. – Там у вас сам митрополит всея Руси, и епископы, и вся сила церковная…

– Митрополиты да епископы… – насмешливо повторил князь, и ноздри его раздулись. – Им надобе только пиры, да селы, да скакати и смеяти с воры…

Богомольцы переглянулись.

– Кто это? – тихонько спросил отец Григорий.

– Князь Василий Патрикеев… – тихонько отвечал Тучин. – Я с ним, бывало, в Москве встречался. Жадное к добру, но омраченное страстями сердце… Нет, я не хочу, чтобы он меня узнал тут, – ты стой, а я за тобой спрячусь…

– Отец Пахомий, а как дорога в скит-то? – слабым голосом своим крикнул Павел.

– И не говори!.. – махнул рукой монах. – Насилу вот с князем добрались… Жизни решиться можно…

Отец Павел повел своих гостей на обсохший берег над серебряной гладью радостно гуляющей реки, а князь Василий, простившись с монахом, поехал по-над рекой прочь.