Евангелие от Фомы

Можно будет, в случае чего, все свое брату передать: он тоже не очень богат…

Иешуа чувствовал, что его мысли высказанные точно тускнеют, точно вянут и будто чужими становятся, но в то же время внутри, в душе, для себя уясняются, связываются в одно, укрепляются. Все были захвачены настолько, что не заметили, как пообедали, как снова проговорили до вечера… И, чтобы не отставать от Иешуа, все тут же решили идти с ним в Иерусалим, на праздник Кущей…

– Надо хоть что-нибудь делать… – сказал Симон и прибавил старинное присловье, которое пускали в ход иудеи тогда, когда дело было не совсем еще ясно: – А там придет пророк, который и укажет, что надо…

– Ну, рабби, воистину ты целитель… – с трудом поднимаясь, проговорила старуха, теща Симона.

 – Заслушалась тебя и лихорадку свою совсем забыла…

И Иешуа, взволнованный долгой беседой, сиял на нее своими застенчивыми глазами и снова, и снова чувствовал, как душа его точно обнимает не только добрую старуху эту, но и всех этих простых тружеников, и все это нежащееся в закатных лучах селение, и розовых чаек, и эти фиолетовые заозерные дали, и всю землю, и все небо…

– Рабби!.

. Милый!.. Насилу-то вырвался, чтобы повидать тебя!

И мытарь Левий, длинноносый, ушастый, с широкой улыбкой большого и сочного рта, вытирая пот, так и бросился к Иешуа.

– Насилу вырвался… – повторил он.

Служба мытаря – по взиманию всякого рода косвенных налогов – была среди иудеев в величайшем презрении. Мытаря отлучали от синагоги, он становился вне Закона и не мог даже на случай смерти распорядиться своим имуществом.

Деньги, которые они собирали, считались законниками проклятыми, и они запрещали верующим даже размен у мытарей, дабы не оскверниться. Тем дороже была для Левия дружба Иешуа и его близких. Левий был большой добряк и носил среди бедных кличку Маттайи, или Матфея, что значит «дар Божий»…

Иешуа присел со своим другом побеседовать, но взволнованные капернаумцы уже торопили его: им казалось, что надо что-то начинать немедленно…

– Если идти, так надо поторапливаться… – сказал Симон.

– Да, да… – отвечал Иешуа. – Ты, Левий, можешь проводить нас хоть до Магдалы… Там побеседуем с моими родичами, переночуем у них, а завтра, на зорьке, можно и дальше…

Х

Гуськом, черные тени, они шли в темноте под звездами узкой, каменистой тропинкой. Слева сонно плескало озеро, от которого приятно тянуло влагой. Справа, на взлобке, засветились огоньки Вифсаиды, но они миновали ее, не останавливаясь: Магдала была рядом.