Евангелие от Фомы

Иешуа любил его за доброе сердце, за прямоту и за его героические решения, которые к утру исчезали, как роса.

У Симона были жена, куча ребятишек и теща. Жил он небогато, несмотря на то что ему в трудах помогал живший вместе с ним вдовый брат Андрей. Андрей был с хитринкой и пожестче душой. Иешуа часто гостил у них.

– Ну, Рувим, Мойше, все!.. – скомандовал Симон. – Тащите гостю воды помыться, а другие беги к Зеведеевым, скажи, что пришел-де гость дорогой, рабби Иешуа, так чтобы приходили… Ну, живо!

Черноголовая, полуголая детвора с усердием взялась помогать гостю умыться, а двое, перескочив через низкий забор, засверкали пятками к братьям Зеведеевым, жившим у самого озера.

– Ну, а Сусанна как? Здорова? – спросил Иешуа, умываясь.

– Сусанна ничего, а вот теща что-то все хворает… – отвечал Симон. – Такая привязалась лихорадка, что прямо беда…

– Это нехорошо… – кончив умывание и лаская детские головки, проговорил Иешуа. – Что же, лежит?

– Лежит… Да что вы вязнете, пострелята?! – с притворной строгостью накинулся он на детей.

– Что ты, Симон? – остановил его Иешуа. – Нисколько они не мешают… Ничего, ничего, – успокоил он ребят, – это он так только, пошуметь захотелось… Ничего… А ну, покажите-ка мне вашу бабушку…

И Иешуа неожиданно брызнул в лица ребят водой. Те захохотали, разбежались, но через минуту снова все облепили его. И он шагнул в убогую лачугу Симона. В углу, на куче лохмотьев, лежала больная, иссохшая, с острым носом и впалыми, потухшими глазками старуха.

– Ты что это, бабушка, вздумала, а? – ласково сказал Иешуа, поздоровавшись и подходя к больной. Старуха улыбнулась всем своим беззубым ртом.

– Да на озере, должно, продуло… – слабым голосом сказала она. – А вот как увидала тебя, гость наш дорогой, так словно и полегчало сразу…

Иешуа потрогал еще влажной от умывания рукой ее горячий лоб.

– Ничего, не робей… – ласково сказал Иешуа. – Вставай потихоньку да и ползи на солнышко. Обдует ветерком с озера и легче станет. Если бы знал я о твоей болезни, я бы травки какой захватил. У ессеев много всяких травок таких узнал я. Старики их лечебник целый составили. Сэфэр Рэфуот называется… Ну-ка, вставай…

– Да для тебя я словно из могилы встану, золотой ты мой, серебряный… – говорила старуха, подымаясь.