Русская Вандея

Через час он вернулся и сообщил любопытным:

– Все улажено. Можно ехать. Грузинский закон более не возбраняет.

– За какую сумму?

– Пустяки. Всего лишь двести, ихними же бонами.

– Там триста, здесь двести… Шутка ли везде так смазывать!

– Такое наше дело. Коммерция. Без накладных расходов на смазку много не наживешь.

На другой день, уже за Сухумом, Черное море демонстрировало перед нами шторм. Несчастный пароход качался, как детская люлька. Старая, туберкулезная машина едва дышала. Мы с трудом пробегали по 5 миль в час.

– Если машина остановится совсем, то мы погибли, – утешил капитан взволнованную публику. – Тогда наша скорлупка сделается игрушкой волн. Можем потонуть. Может и на берег выкинуть.

– Господи Иисусе! – истово перекрестился старый полковник, давно уже пластом лежавший на своих сундуках. – Лишь бы не прибило где-нибудь возле Сочи. Там, говорят, грузинские солдаты ген. Кониева обирают всех от темени до пяток. Пропадет последнее барахло.

– Хорошо тому, у кого оно есть.

А когда в одном кармане блоха на аркане, в другом вошь на цепи, тому горя мало, – назидательно произнес мой сосед, обнищавший подпоручик, и с этими словами бухнул прямо на грязную поверхность палубы.

– Нашему брату что… Шинелью закутался, кулак в изголовье, и дуй до утра во все носовые завертки.

– Босота! – презрительно пробурчал старик, вытягивая ко мне голову, спрятанную в башлык кожана. – Ну и офицеры пошли в наше время. А бывало…

– Вы сами где служили?

– До отставки лет восемь тянул лямку воинского начальника.

Служил, можно сказать, по совести. Зато именья у меня всего манишка да записная книжка…

Через трое суток наш ноев ковчег кое-как добрался до Керчи. В бухте ни одного судна. На пристани сиротливо бродит какой-то герой ранних произведений Горького.

– А тут что у вас за республика? Какая власть?

– Здесь у нас своя республика, крымская.

– А до России еще далеко?

– До России? Весь свет проедешь, – не найдешь такой.

Была да вся вышла.

В порту хозяйничают немцы. Вскоре после того, как пароход причалил, на пристани появился отряд немецких солдат во главе с молоденьким, красивеньким лейтенантом. Позже я узнал, что его фамилия была Вихман. Просто Вихман, без фона. Германское офицерство за время грандиозной мировой войны разаристократилось.

– Вы все арестованы! – объявил нам лейтенант через переводчика-еврея.

Среди офицерства воцарилась суматоха.