Тульский – Токарев

Парнишка помладше (по прозвищу Хабарик), сидевший на спинке скамьи, ловко оттолкнувшись, бросился прямо под ноги Токареву – с таким видом, будто потерял что-то на дорожке. Артем ловко отскочил в сторону, Хабарик, под негромкие смешки дружков, выпрямился лицом к лицу с Токаревым и в своеобразной «манэре» поздоровался:

– Выше знамя советского спорта!

Артем покачал головой:

– Вот ты под колеса швыряешься – а мне из-за тебя сидеть!

Шпана шутку оценила, и смешки стали громче. Хабарик насупился:

– Жути нагоняешь, Артем Батькович?!

Токарев-младший очень не любил, когда ему даже в легкой форме намекали на то, что он, дескать, всегда может спрятаться за спину папы-милиционера, а потому мгновенно ощетинился:

– А при чем здесь «батькович»?

Вата спрыгнул со скамейки и, нагоняя солидность голосом, погасил преддверие конфликта:

– Борща!

Артем спокойно пожал протянутую Ватой руку.

– Артем, мы тут порешили к Александровским набежать… Айда?

Токарев усмехнулся сам про себя: всяк готовится к праздникам по-своему – василеостровская шпана решила подразмяться на петроградской – а после удачного «рейда», и праздник станет веселее – будет чем перед девчонками понтануться… Артем хорошо знал, чем заканчиваются такие набеги одной шпанской ватаги на другую – нормальный человек в этом вряд ли бы углядел что-либо веселое…

– И чем провинились? – спросил Токарев из вежливости, зная, в общем-то, что для набега особой причины не нужно – нужно, чтобы настроение было.

Вата хмыкнул:

– А в изложении на заданную тему много клякс понаставили…

Артем кивнул, признавая серьезность повода, и улыбнулся:

– В троллейбусе все не поместимся…

Это был вежливый отказ, но Вата сделал вид, что не понял, и продолжал настаивать:

– Петроградские – тоже не «первый класс, вторая четверть».

Токарев твердо покачал головой:

– Вата, извини, но… Если сочту нужным – сам напрошусь.

Вата вздохнул и глянул на Артема с прищуром:

– Странный ты пассажир… С одной стороны – с пионэрами макулатуру не собираешь, с другой – и с пацанами не мотаешься…

В этих словах вроде бы и угрозы никакой не прозвучало. Но тон, каким они были произнесены, явно похолодел.