Тульский – Токарев

Ее можно было только переписать сызнова – меняя почерки, цвет чернил, подделывая подписи – то есть совершить еще одно привычное должностное преступление в устойчивой группе территориальных оперов, дежурной части, да и всего руководящего звена. Где-то раз в три года почти каждое отделение милиции с переменным успехом эту операцию проделывало и – выходило из кризиса. Недреманое око государево – прокуратура, которой полагалось надзирать за милицией, – была частенько если и не в доле, то уж по меньшей мере в курсе… Вот в этот ответственный момент составления плана на фальсификацию официального документа Артем и заглянул к отцу.

– О! – обрадовался Василий Павлович. – Заходи, прям вовремя ты – у тебя ж почерк набитый, взрослый. Нам позарез нужно набрать человек восемь своих…

– Много задержанных? – спросил, думая о своем, Токарев-младший.

Отец укоризненно хмыкнул:

– Пока ни одного – и не до них. К утру не сдюжим – разжалованных будет с лихвой. А вы, сударь, невнимательны – я про почерк заикнулся, а не про кулаки…

– Опять липуете, – понимающе кивнул Артем.

Петров-Водкин возмущенно вскинул брови:

– А ты знаешь другой путь к счастью?

Токарев-младший, не желая вступать в бессмысленную дискуссию, неопределенно повел плечами и обратился к отцу:

– Пап, минутка есть?

– Не бзди, сын, какая минутка – мы будем жить вечно… Чего стряслось?

– Леху Суворова избили…

Василий Павлович усмехнулся:

– Водкин, ты слышишь, что творится-то?.

– Не может быть! – сделал строгое лицо Петров-Водкин. – Да как же им не стыдно!

Артем вздохнул:

– Я серьезно… Его отоварили в парадной, били ведром с кирпичами. Полброви – как слизало.

Василий Павлович помотал головой:

– И в чем проблема?

Артем упрямо наклонил голову:

– В этом… Непонятно все… Его как будто ждали специально…

Токарев-старший прищурился:

– И в чем странность? Боксеру, твоему корешу, в парадной наваляли. Почему-то ведром.