Слепень (сборник)

– Exitus lethalis, – сухо выговорил Мильвидский.

Поляничко пожевал губами и сощурился.

– Думаете, скончался в результате смертельного хронического заболевания?

– Похоже на то, однако совершенно точно сказать не могу. Это всего лишь предположение. Для полной уверенности надобно провести вскрытие.

– Да бросьте вы! – махнул рукой Каширин. – Этак с ума можно сойти, ежели каждого мёртвого пропойцу к прозектору возить. Разрешение на погребение выдадим, и всё, хватит. Тут и без латыни ясно: пил-пил и допился… Вы же видите, что он подливал из фляжки коньяк, пока не окочурился.

– А чего ж не пьянствовать, если за тебя мёртвое механическое пианино играет? – вставил слово банкир Старосветский. – Тоже мне! Цирк устроили с тапёром! Позор на весь город! А ещё афиши развесили с фирмой «Патэ»! А фирменное у вас только надувательство!

– Видимо, мне придётся кое-что объяснить, – обиженным голосом провещал директор Купский. – Вы, Борис Тимофеевич, зря гневаетесь. Мы «Вельте-Миньон» не от хорошей жизни купили.

– Факт, конечно, прискорбный, – умерев негодование, посетовал банкир. – Но что поделаешь? Жизнь коротка. И никто точно не знает, когда наступит его черёд.

Послышались чьи-то шаги. В дверях показались два человека с носилками.

– А вот и медицинская карета подъехала, – с нескрываемой радостью проговорил Каширин. – Забирайте его, братцы, забирайте, и побыстрее.

Пока труп укладывали и выносили, присяжный поверенный внимательно рассматривал фляжку. Заметив это, Поляничко спросил:

– Чем вас заинтересовала эта серебряная баклага?

– Вы, Ефим Андреевич, не полностью прочитали надпись, – ответил Ардашев. – Тут в конце выгравирована дата: «17.VI.12».

– Да видел какие-то циферки, но без очков они для меня точно червячки, не разобрать.

– И всё-таки я вас попрошу никуда её не девать.

Адвокат оглянулся, и, увидев оставленную кем-то газету, завернул в неё флягу, и передал Поляничко, который тут же всучил её Каширину.

– Не волнуйтесь. Всё внесём в опись и передадим родственникам. Ну что, будем расходиться?

– Постойте-постойте, – всполошился директор. – Я хочу принести извинения за сорванный сеанс и прямо сейчас приглашаю всех отужинать в ресторане «Гном».