Черный Арагац

Забравшись внутрь и зажегши свечу, человек увидел скелет, облачённый в парадные одежды, расшитые штампованными бляшками в виде разных фигур: змеи, лани, лошади, быка и орла. На ногах погребённого сохранились куски кожи, вероятно от сапог, а колени были прикрыты бронзовыми кнемидами[2 - Кнемиды – металлические доспехи, защищающие голени древнегреческого воина.]. Меч в ножнах и россыпь бронзовых наконечников, а также деревянный гор?т[3 - Горит – футляр для лука и стрел.] лежали рядом с ларцом, доверху наполненным монетами.

Сердце учащённо забилось. «Клад! Неужели мне повезло?» – мысленно обрадовался он, вынул из-за пояса холщовый мешок и пересыпал в него монеты. Туда же положил сорванные с одежды бляшки, меч и наконечники стрел. Снова, став на четвереньки, он полез назад, к свету. Выбравшись наружу и отряхнув грязь с колен, он сунул руку в карман за папиросами, как вдруг услыхал:

– Ну что, Пройда-малой, всё-таки отыскал клад?

Он повернулся:

– Грызун? Как ты здесь оказался?

– Не твоё дело.

– Это ещё почему?

– А вот потому, – поигрывая финкой, ответил незваный гость.

– Ты же отказался со мной курган раскапывать. Говорил, что это пустая затея. Только мозоли набивать…

– И что с того? Говорил одно, теперь другое. Повторяю, мешочек брось в сторону, он тебе больше не понадобится.

– Там нет ничего ценного. А золотишко осталось внутри… Я же не дурак, чтобы с ним на свет божий выбираться. Дай думаю сначала гляну, всё ли спокойно наверху, а потом и вернусь…

– Ага, так я тебе и поверил!

– А ты взгляни, что в мешке.

– Успею ещё… А правду гутаришь, что золото в могиле осталось?

– Хочешь, сам полезай и увидишь.

– И много его там?

– Оно на скелете. Украшения на шее и запястьях. Видать, царёк древних кочевников похоронен.

– И ты не взял?

– Нет.

– Не верю я тебе. А ну дай мешок!

– Бери. Смотри.

– Ладно, поживи несколько минут, – засовывая финку за голенище сапога, осклабился Грызун.

А высоко в небе, чуя добычу, над курганом уже кружил чёрный степной коршун.

Глава 2

Сирена

На перроне железнодорожной станции Невинномысская, находящейся в шестидесяти двух верстах от Ставрополя, как всегда при посадке на ростовский поезд, царило оживление. Носильщики с медными бляхами бегали как угорелые. На дальних путях мимо станции медленно, точно гусеница, проползала вереница товарных вагонов.