Черный Арагац

Сын купца Тиграна Гайрабетова, его брат, мой дядя Карапет… в Ростове театр построил[18 - Деревянный театр находился на пересечении улицы Большой Садовой и Николаевского переулка (ныне проспект Семашко), построенный в 1863 году на средства Карапета Гайрабетова и Марка Драшковича с получением последующей субсидии из городского бюджета. В 1896 году здание снесли и на его месте построили здание Городской думы, стоящее и поныне.]. Знаешь? Городской голова в Нахичевани был, знаешь? Весь Ростов, Таганрог и Нахичевань знает, а ты нет? Гайрабетов Бабук я.

Он положил трубку и, повернувшись, бросил в сердцах:

– Эш[19 - Осёл (арм.).] этот полиция! Простой слов не понимает. Сказал скоро приедет.

– А ты хорошо знал Верещагина?

– Очень, – вздохнул приказчик и добавил с грустью: – Огис лацум э… Мой душа плачет.

– Он один жил?

– Жена его умер. Детей нет. Он добрый был, деньги в долг давал, – произнёс он и, пожав плечами, добавил: – Совсем маленький процент брал.

– Давно схоронили?

– Нет. Неделя позади.

– Надо говорить «неделю назад».

– Прости.

– Стало быть, расписки должников у него остались? Векселя?

– Э, канешна! В кабинете. Там толстый конторский книга. Он мне, как сыну, доверял. Но почему ты хочешь всё знать?

– Я уверен, что его убили.

– Как! Я этот убийца двумями руками задушу! – вскричал Бабук.

– У нас говорят «двумя руками».

– Хорошо, мгу и двумя… Как думаешь, кто он такой?

– Это я и хочу выяснить.

– Тогда пошли, я тебе всё покажу.

– А тут явно кто-то хозяйничал. Ящики стола выдвинуты. Даже бельё в шкафу перерыто. Смотри, в пепельнице два окурка от крученых папирос «Трезвон», пепел и шведская спичка. «Папиросы «Трезвон» – три копейки вагон», – усмехнулся Клим. – Дешевле не бывает. А Верещагин курил?

– Да.

– А какие он предпочитал папиросы?

– Он трубка курил.

– Тогда эти папиросы курил убийца… Смотри, шведская спичка интересная, красная.

– Красный, потому что фонарь красный. Такой спичка в публичный дом ест, на Тургеневский улица. Бесплатно дают.

– А ты откуда знаешь?

– Оттуда.

– Ясно, – улыбнулся студент.

– Верещагин посещал такие заведения?

– Ты что? Зачем? У него же Мария ест, она и горничная, и любовница тоже, я так думаю.