От чести и славы к подлости и позору февраля 1917 г.

В 1917 году начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал-адъютант Государя, генерал от инфантерии Алексеев был тяжело болен и находился в Крыму, но к началу «революции», еще больным, поспешил вернуться в Ставку, – изолировал Государя и от армии и от народа, объединился с командующими фронтами, генерал-адъютантами и изменниками, и – началась гибель России.

А если бы ген. Алексеев был еще тяжелее болен, и не смог вернуться еще хоть два месяца и по повелению Императора началось апрельское наступление и тогда же победоносно закончилась бы война, то не было бы «неизбежной революции»-бунта, несмотря на все усилия генерал-адъютантов изменников и прочих предателей, подлых героев февраля.

Но, видно, Бог судил наказание России, в значительной степени отошедшей от Христа.

Глава V

У лукоморья дуб срубили,

Златую цепь в торгсин снесли,

Кота на мясо изрубили,

А русский дух сослали в Соловки.

В избушку пять семейств вселили,

Из курьих ножек суп сварили,

А ступу с бабою Ягой

Утилизировал промстрой.

Русалку паспорта лишили,

Подох от голода Кащей,

Богатырей всех сократили

И вывели в расход зверей.

Где мед и пиво пили предки,

Там красная звезда горит

И об итогах семилетки

Хрущев всем сказки говорит.

(и верят)

* * *

На солнце ничем не сверкая,

В оружье какой теперь толк,

По улицам гвалт подымая,

Проходил наш «сознательный» полк.

А там, опустив занавеску,

Лишь пара испуганных глаз

Глядела вослед проходящим,

Ну, – будет сегодня грабеж.

И вот случилось самое страшное. Случился тот ужас, от которого разрывается сердце и люди мгновенно седеют.

Грянула всепозорная, всепроклятая и всепродажная «великая, бескровная революция», залившая кровью Россию.

Проклятый 1917 год. Предательство и измена. Подлость и глупость. Трусость и обман.

Начался короткий 8-месячный фарс, выявивший всю глупость и никчемность нашей «интеллигенции» и части высшего общества с их кумирами-паяцами, вышедшими из балагана, – Государственной думы.

Под улюлюканье Государственной думы высшие военачальники, обласканные Императором, приближенные Им к Себе, обязанные Ему всем, что имели, круто сошли с исторического пути офицера.

Одни еще до 2 марта (ген. Лукомский) сочиняли манифесты об отречении, другие (ген. – адъют. Алексеев) подсказывали ответы соратникам об отречении, а третьи (ген. Рузский) прямо употребили насилие.