Фронтовая любовь

В 37-м вас бы за такие разговоры… Сталина на вас нет!

В следующую секунду к телецентру подъехало такси и из него выбрался мужчина – ровесник Мити, неплохо знакомый в лицо даже и молодой поросли. Это был собственной персоной Павел Бобков, звезда телеканала «Снег», которого в Останкино величали шутливым прозвищем «Медвежонок». В нем действительно было что-то от хитрого прощелыги-медвежонка, однако кличку свою Бобков получил не за внешнее сходство, а за… Впрочем, не будем забегать вперед.

– Мальчики и девочки! Спешите видеть: а вот вам пример противоположный! Пример безвозвратно погубленной карьеры некогда талантливого журналиста в тоталитарной России… Как дела, жертва гомофобии?

– Пошёл в жопу, Митя! – вынужденно притормозив, огрызнулся рупор оппозиции, и молодёжь с интересом приготовилась следить за намечающейся словесной пикировкой двух «стариков».

– Медвежоночек, не заводись. Я тебя сто лет не видел.

– И ещё бы сто не увидел! Сидите тут, окопались… Министерство пропаганды и лжи!

– А чего тады припёрси? Сидел бы у себя, на «Снеге», да и порошил? Дожидаючись, пока от собственного бесконечного злодейства загнется кровавый Мордор.

– И сидел бы! У меня, Митя, работы по горло. Мне, в отличие от тебя, некогда молодым байки травить: про старые добрые времена, про журналистское братство да фронтовую любовь… Мы – работаем! Хоть кто-то должен в этой стране людям правду говорить?!

– Ясен пень! Потому и интересуюсь: чего припёрся-то? Не дай бог, без тебя правда загнется.

Понимая, что гонять мяч на словесном поле, где Митя всё равно его переиграет, смысла нет, да и времени жалко, Бобков вздохнул и сменил интонацию:

– Да мне выписку из бухгалтерии забрать. Для своих. А ваши, блин, уперлись рогом – по электронке нельзя, только лично и с паспортом. Прикинь, щас паспорт проверять станут, фотку с рожей сличать. Страна вахтёров! Вот хоть чуток власти есть – так на этот чуток тебя и нагнем.

– Да ладно тебе… Как старушка брюзжишь.

– Это я – старушка? – захлебнулся возмущением задетый за живое Медвежонок. – Да ты себя когда последний раз в зеркало видел? Сидит тут, как дедушка Ленин, с пионэрами. Между прочим, противоестественная тяга к молоденьким – признак подступающей старости!

Стремительно, чтобы не дать оппоненту успеть ответить, Бобков оставил курилку справа по борту и взял курс на стеклянную дверь. Ту самую, историческую.