Тайна Святого Арсения

Высокий, стройный, длинные волосы спадали на плечи – наверное, заслонил он собой солнце, потому что силуэт его как будто сиянием лёгеньким отсвечивал.

– Арсений, – молвил тот незнакомец. – Тебе уготован дар, который не многим выпадает. Ты будешь знать будущее, заглянуть сможешь через годы.

Парень недоуменно потер ладонью глаза, он понял, что задремал на солнцепёке.

– И свое даже знать буду? – переспросил для видимости.

– Нет, свое не дано никому. Но когда будешь знать судьбу других, то и будешь знать, чего тебе самому не нужно делать.

-А могу ли другим говорить об их будущности?

– Можешь.

– Разве они будут слушать предостережения?

– Господь Бог дал человеку свободу выбора.

Вдруг заколебался мальчишка.

– А как ведать буду, что это не сон?

– Фома Неверующий тоже до поры сомневался, – улыбнулся лишь незнакомец. – Чтобы знал, что не сон, возьми …

Арсений проснулся, солнце поднялось и прижигало, на дорожке перед ним, конечно, никого уже не было. На память пришёл сон, парень бросил взгляд себе на ладонь.

На ладони лежал деревянный крестик на грубой ниточке, простой и нехитро изготовленный из темного дерева крестик.

… Когда Димитрий вспомнил об анафеме, Арсений за весь суд ужаснулся впервые. Он видел, как страх за жизнь митрополита Новгородского, за свой сан, толкнул его на тропинку беды. О себе Арсений не думал, он действительно изменил старинный текст таким образом, что толковать можно и как анафему императрице и другим обидчикам храмов, чья жадность к монастырским поместьям могла окончательно лишить независимости Церковь.

Но Димитрий уже не в силах был остановиться.

4

– Митрополит, шестого дня марта ты обратился в Синод с письмом… Все, что там написано, является обидой Величества Императорского.

– Горе нам, бедным архиереям, горе не от поган, а от своих, считающих себя овцами правоверными.

– Если бы черное и белое духовенство генерально было переведено на денежное жалование от казны, то и архиереям легче стало бы…

– Когда из чужой ладони питается архиерей, пусть и из ладони казны, то есть государственного мужа – то уже не архиерей… Сохрани же Господь государству быть без архиереев, – Арсений передохнул и минутку помолчал.

…Суд шел уже не первый день.