Гетманич Орлик

– Таки не подведу, гетман, – наклонил голову юноша.

– Легкой жизни, Григорий, не ищи, – продолжал Филипп Орлик. – Дело не

только в том, что не оставляю тебе достатков…

– Отец, не надо об этом, – не сдержался сын. – За время штудий в

Лунденскому университете, где учились дети из богатых королевских семей и

самых знатных европейских домов, я медяка лишнего не попросил. Хотя

соблазнов хватало, поверите, думаю, какие привычки и наклонности у таких

школяров…

– Знаю, верю, ценю, – в такт каждому слову кивал головой отец.

мне с мамой, братьями и сестрами твоими жилось не шибко вольготно . Я

никогда тебе об этом не говорил, не хотел класть камень на душу, ведь у

студента должны бы иметь место другие мысли. Поначалу судьба носа не

воротила: 23 января 1711-года го я с выгодой заключил союзнический договор

с Крымом, специальной привилегией Турция признала тогда же мою власть

как единого гетмана Правобережья и Запорожья, заключили соглашения с

донскими казаками, даже с казанскими татарами и башкирами, так как гнет

московский для них тоже был не по силам.

Украину, то написал письмо Ивану Скоропадскому, поставленному царем

гетманом Левобережья: «Если вас останавливает нынешний мой титул,

9

который ношу, то не сомневайтесь, я уступлю его вам, как старейшине,

надеясь, что и вы не пожелаете меня потерять». И страх взял Скоропадского,

посылал воевать своих против своих же… Один за одним мы освобождали

города и села, и народ встречал нас хлебом и солью.

ошибками Турции, бесчинствами татар, и, конечно, свирепствованием Петр І

устрашил народ. Не удалось тогда на козацкую землю принести нам волю… А

когда переехали мы с семьей в Стокгольм, то разве нам легче жилось?

Поверишь, были времена, когда ни хлеба, ни дров, ни свечек. За долги

ростовщикам закладывал штандарты, перстень обручальный и даже крест

золотой нательный. Я не стал судиться из-за наследства Мазепы, а свое, все

что имел, – для общего блага…

– Отец, я все знал, мне сестры по секрету рассказали…

– И еще, Григорий.

Флеминг нам помогает. Для тебя уже выписаны документы как лейтенанту

конного гвардейского полка.

И уже садясь в карету:

– Береги мать и сестер… Их, кроме тебя, некому на чужбине защитить.

Кони рванули с места в безвестные и неблизкие южные края.

***

10

Конец ноября 1720 года.