Гетманич Орлик

Тем не менее лучик этот бежит дальше и начинает

освещать следующий ряд… Мы с удивлением хватаемся за голову: люди

добрые, да это отнюдь не «второй эшелон», это же перворарядные фигуры

европейского масштаба! Именно к ним, без сомнения, принадлежит Григорий -

сын Филиппа Орлика.

Исторический лучик неизбежно выхватит и горькие, и трагические

картины Украины того времени. И здесь, как правило, подают голос те, кто

неестественно громко взывает о защите на Украине «русского языка, русской

истории и прав русскоязычного населения».

В самом деле, русская культура, в широчайшем понимании, нуждается в

заботливом отношении, требует защиты добрый, трудолюбивый и

чрезвычайно талантливый русский народ. Прежде всего защиты от русского

каннибальского шовинизма, от определенной части политической элиты, а на

самом деле – от непротрезвившегося и вечно завистливого босяка и

подзаборника, который загадил огромные территории своей страны, однако

все же дрожащей с перепоя рукой жадно тянется к чужой; того голодранца,

который с упрямством, достойным лучшего применения, изо всех сил тщится

перессорить россиянина с эстонцем и латышом, литовцем и украинцем,

грузином и молдаванином (иногда, к сожалению, ему таки это удается).

Богу, этот угоревший босяк не принадлежит к чтимой в мире России – России

от Герцена и Рылеева до России Сахарова. Он грубо и беспардонно плутует,

когда, похищенную у народа, цепляет на собственную грудь надпись

5

«россиянин».

будет падать на весь народ.

Самый заклятый враг России не способен так чернить русский народ, как

это делает определенная часть верхушки, точнее шовинистическая часть

политической элиты. Ибо грязь ее, хотя и неправомерно, механически

переносится и искажает впечатление обо всем народе. Достаточно

процитировать классика русской литературы Дмитрия Мережковского

(«Христос и Антихрист»): «Проклятая страна, проклятый народ! Вонь, кровь и

грязь.

король: «Ежели московские послы снова будут ко мне, построю для них свиной

хлев, ибо где они постоят, там полгода жить никто не может без смрада». По

определению одного француза: «Московит – человек Платона, животное без

перьев, у которого есть все, что свойственно природе человека, кроме чистоты

и разума».