Стрельцы

– Чего, тятя?

– Сходи-ка к тётке Марфе, пусть мать домой уже идёт. Целый вечер там сидит со своей вязкой. Да, Семёна проводи.

И к Семёну:

– Иди к себе: утро вечера мудренее.

Семён продолжал смущённо топтаться рядом с порогом, не зная, что предпринять: то ли ждать, то ли выходить из избы. Поднял голову, хотел спросить десятника, но встретился с девичьим взглядом и задохнулся: перед собой он увидел статную девицу – девчонку в ярком платке, укороченной меховой шубке, покрытой коричневым сукном и в валенках.

Павел Тимофеевич с усмешкой внимательно посмотрел на застывшего в смущении Семёна, перекрывшего собой входную дверь, окинул взглядом неожиданно присмиревшую дочь и бросил:

– Идите.

Семён поклонился, быстро толкнул дверь и, освобождая проход, оказался на улице. Девчонка, торопясь за ним, шумно хлопнула дверью и спросила:

– Так тебя Семёном зовут? А меня Пелагеей. Тятька у меня хороший.

– Угу, – промямлил Семён, не смея поднять взгляда на неё.

– Ты приходи ещё к нам, – смущённо произнесла Полина, – мамка блины и рыбу на этих днях будет печь, а то скоро пост.

– Угу, – повторил Семён и бросился к друзьям, стоящим у соседней избы.

Утром чуть свет Семён, Матвей и Степан стояли в сторонке от съезжей избы и ждали Ярыгина. Десятники и пятидесятники сотни собрались быстро, и сразу же появился капитан, которого перехватил десятник Килин. Он что-то обстоятельно рассказывал сотнику, потом взмахом руки призвал стрельцов: Ярыгин объявил им, что они сегодня могут сходить к братьям, но засветло, к ужину должны быть в слободе и доложить о возвращении десятнику.

Друзья радостно кинулись собираться в город, но Килин остановил Семёна:

– Завтра в обед зайди ко мне домой.

У Семёна искоркой блеснули глаза, он глубоко поклонился Павлу Тимофеевичу и бросился догонять друзей. Матвей спросил его:

– Сёмка, что дядька Килин сказал?

– Да, так, чтоб не баловали, – уклонился он от ответа, глубоко пряча радость.

Десятник Килин внимательно и задумчиво смотрел вослед убегающему стрельцу: «Хороший малец. Эх, молодость, молодость!»

Глава шестая

ТУРЕЦКИЙ ЛИС

Янычар Никос, одабаши личной гвардии султана, нежился на коврах в каюте торгового корабля, направляющегося из Константинополя в Констанцу: прекрасный напиток, прекрасная танцовщица Лейла; сегодня ему ещё можно отдохнуть, а завтра будет уже по-другому.