Сергей

– Да, складно у тебя всё так, как частушки прям, – говорили о Есенине школьные друзья, что окружили его на переменке.

С первого дня, как одноклассники познакомились с Сергеем, тутча узнали, что он очень любит читать книжки. В школу он ходил обычно в белой длинной рубахе, а под ней или в руках у него почти всегда была какая-нибудь книга. Это последнее обстоятельство и выделяло его среди сверстников.

Семья Есениных жила рядом с церковью и с ранних лет Сережа слышал по праздникам колокольный звон. В Константинове их звали «монахи», поскольку дедушка Никита Осипович в юности хотел уйти в монастырь, да не ушел, и внука, как, впрочем, и все дедушкино потомство, деревенские звали Серега-монах.

Учился он хорошо, часто оставался после занятий в классе и сидел в углу с книжкой. Читал и в общежитии при школе, когда его товарищи во всю развлекались. Так, в один из учебных дней, Есенин подошёл к своему школьному другу и сказал:

– Пойдём, Павлуша, в городскую библиотеку, там, я слышал, книжки новые привезли.

Школьная давно перестала его удовлетворять.

– Нет, Серёж, мне ещё уроки делать, – отмахнулся Павел.

– Ничего, я тебе помогу после. Пойдём, составь мне компанию, пожалуйста, – мягко, но настойчиво попросил Сережа.

Есенин взял друга за руку и потащил за собой. По дороге Павел поинтересовался, как это у Сергея так лихо получается складывать рифму.

– Серёж, вот расскажи мне, как тебе это удаётся?

– О чём ты? – не понял он.

– Как ты слова так складно слагаешь?

– Ах, это… Наверное Божий дар, не меньше, – с хитрой улыбкой ответил Сергей.

– Правда?

– Правда-правда! Мне очень нравятся старые необычные слова. Бывает, выпишу одно такое слово, и стишок напишу вокруг него. Там и смысл придам и старинный образ поддержу.

– А ты свои стихи кому-нибудь уже показывал?

– Конечно! Стихи я пишу с восьми лет.

– А они что? – выспрашивал своего друга Павлик.

– А что они? Мать говорит, чтоб я дурью не маялся, лучше бы работал, а то только книжки читать, да стихи писать горазд. А учитель… В общем, он по настроению. Иной раз похвалит, а иной положит мой стишок в карман и носом в учебник ткнёт. Тяжело мне, Павлуша, никто не понимает… – с горечью произнёс Сергей.