Распутье

Человек рожден на землю не воевать, а украшать её, угоивать[19 - Угоивать от «гоить» – холить, хранить, ухаживать.] её.

– А если бы такая община не создалась, тогда бы что делал? – пытал мужика Ванин.

– Поднял бы все народы на ноги, чтобы они увещевали своих правителей в никчемности войны. Ить для простого люда война нужна, как зайцу длинный хвост аль селедке мундир. Нет мерзопакостнее дела, как война. Тот, кто ее начинает, много хуже будет хунхуза. Хотя того и другого надо вешать. Да не за голову, а за ноги, чтобы дольше помучился.

– Тогда тебе и карты в руки, пойди и скажи об этом кайзеру Вильгельму и царю Николаю, – усмехнулся Ванин.

– Придет срок, и скажу. Если не я, так другие скажут, потому как война обозлит люд, и он восстанет. Энгельс правду сказал, что те короны, что будут валяться на мостовых, будут нужны не больше, как для ночного горшка, коий возил с собой генерал Крупенской. Неудобства могут быть, потому как на тот горшок сесть трудновато, но при большой нужде можно.

– А ты знаешь, где твой друг Крупенской?

– Да слышал, будто послом уехал в Японию: нехолодно, и от войны подальше.

– Подальше? Может быть, и поближе… Ну да ляд с ним. Встречал я его во Владивостоке. Сказывал он мне, что, мол, вся заварушка (войну эту он назвал заварушкой) будто началась с того, что Александра Федоровна, баба царя, не любит кайзера, не в дружбе с ним и царь. Но причина в другом: Германии нужны новые земли. Тесно ей стало. Империализм начал показывать зубы.

– Значит, сойдись Николай и Вильгельм на дуэли, то дело бы не поменялось? – спросил Силов.

– Нет. Кайзер и царь не больше как пешки в руках больших игроков.

– А народ?

– Народ был и останется серой кобылкой, которую по старости лет ведут на бойню.

– Но ведь Энгельс говорил, будто народ возьмет власть в свои руки? Сам себя же хлещешь.

– Энгельс не все мог нагадать.

Арсё, попыхивая трубкой, слушал полемику мужика с барином. Молчал и Журавушка, он чистил винтовку.

– А чего вы молчите? – спросил их Ванин.

– То и молчим, что принято слушать умных людей, – ответил Журавушка. – У нас таким был дед Михайло. Он тоже доподлинно знал, что и как будет потом. Говорил о всемирной войне, что скоро должна быть, что будто людей рождается всё больше, а земли-то не прибывает.