Распутье

Гудит фронт, уж не столь от боев, сколь от споров и разговоров.

Ехал я сюда с одним большевиком, некто Никитин, он сказал, что и здесь уже закручиваются дела. Будто Костя Суханов[47 - Суханов Константин Александрович (1894–1918) – русский революционер, большевик, политический деятель, участник и один из руководителей революционного движения на Дальнем Востоке.], сынок вице-губернатора Суханова, создал во Владивостоке тайный кружок «Молодая Россия», коий шумел за прекращение войны. Но будто в тот кружок попали три провокатора и завалили всё дело.

В августе на массовке их всех поарестовала жандармерия. Сейчас всё заново надо гоношить. Звал меня в помощь. Обещал устроить на работу, я не отказался. Вот оклемаюсь – и в город, чтобы быстрее кончать войну и делать свою революцию.

– Значит, ты большевик?

– Всякий понимающий человек должен быть только большевиком. Только недоумок может остаться в стане врага. А наш враг – это буржуи, кои куют деньги с нашей крови, это помещики, кои живут нашим трудом, вся сволота, что наживается на этой войне.

Стукнула щеколда, открылась калитка, во дворе показался Федор Силов. Как всегда, при винчестере и с котомкой. С той же хитрющей улыбкой в глазах. Вошел в дом.

– Бог в помощь беседующим и страждущим! – поклонился друзьям.

– Федор Силов? Какими судьбами? Какими ветрами? – обнял его Козин.

– Теми же, что носят людей по земле, гуляют над сопками. Прослышал, что ты пришел, и завернул. Ну, сказывай, как там и что?

– Всё так же. Слышал, ты пристроился в Питере? Скоро назад?

– Скоро.

Дарья, ходи сюда, подарунок занес детишкам.

– Не часто ли подарунки заносишь? – усмехнулся Козин.

– Пустое, в год по заказу. А ты откуда прознал, что в Питере?

– Каждый на виду и на юру[48 - На юру – у всех на виду; на открытом месте.]. Пока шел сюда, всё обсказали. И такое слышал, будто тебя от фронта спас Крупенской, мол, за его спиной прячешься. Да и братья тоже от фронта увильнули.

– На каждый роток не накинешь платок. Спешу вот снова туда.

Пока ты воевал, девчушка и мальчонка подросли. Ну, ничё.

– Спасибо, дядя Федя, – поклонились дети.

– Чем я расчитываться буду с тобой? В прошлом году деньгами одарил, нонче тоже, – застенчиво улыбнулась Дарья.

– На том свете угольку под бок подсыплешь, чтобы сквознячку не было. Не люблю я сквозняков-то. Спешу в Петроград. Дела, похоже, круто заворачиваются. Учиться надо, тезка, шибко учиться, чтобы и здесь делать революцию. И все же как там солдаты?

– Худо.