Дикие пчелы

Скажу коротко, что инородцев вырезали хунхузы, вы их догоняли, в перестрелке был убит Арсе. Ваши не пострадали. Было убито десять хунхузов. Все.

– Сколько же за такой сказ? – одними глазами усмехнулся Бережнов.

– Пятнадцать тысяч золотом! – почти выкрикнул Баулин.

– Лады. Получишь, – коротко бросил, как подачку, Бережнов.

– Еще Арсе ограбил меня, взяли с Тинфуром пять тысяч ассигнациями, их тоже надо вернуть мне.

– Эти деньги тоже получишь.

«Эх, продешевил, надо бы запросить больше», – ругнул себя Баулин.

– Казакам по тыще за молчание.

– Не выйдет ли это из деревни?

– Нет. Из раскольника…

– Старообрядца, – поправил Баулин. – Читал поди Высочайший Указ?

– Читал. У старообрядцев нет такой моды – своих выдавать.

– И за Арсешку прикинь еще тысячу.

– Будет и за Арсешку. Пошли, выпей с дороги медовушки. Устин, скажи нашим, что совет распускаю. Тарабанова пошли ко мне. Живо!

Бережнов ушел с Баулиным в свою любимую боковушку, что была пристроена к амбару.

– Как тут живет Макар Булавин?

– Ничего живет, а что?

– Есть слух, что он бунтует ваших?

– Пока не замечали.

Вошел Тарабанов, бледный, взлохмаченный, от него дурно пахло.

– Эко тебя, поди домой, пропарься в бане, а к вечеру забежишь ко мне на огонек.

– Этот? – спросил Баулин.

– Он. Спасли вы его от смерти. Ить уже присудили ее. А раз валим все на хунхузов, к тому же вы об энтом порасскажете, то пусть живет, а наказывать – мы его накажем ладно.

Побратимы юркнули в дом Макара Булавина. Устин, насупясь, спросил:

– Ты пошто не идешь защищать Арсе? Ить его заперли в амбар, а Тарабанов в бане парится, дурной дух отмывает.

– Пото и не иду, что сила не на нашей стороне. Наставник и пристав спелись.

– Надо писать в город, что и как было.

– Будем доносчиками, а им я сроду не был. Не был и не буду. А потом наш же донос и придет к Баулину.

– А что нам делать?

– Вам надо спасти Арсе. Как, об этом стоит подумать. Кто приставлен к амбару?

– Стояли наши, счас поставили казака.

– Чем занят наставник? Пьет медовуху с приставом. Казаки тоже пьяны. Хорошо.

– Из отцовской боковушки, кажись, есть ход в амбар и в ледник? – наморщил лоб Устин.

– Есть.