Дикие пчелы

Божиею милостию мы, Николай Второй, Император и Самодержец, царь Польский, Великий князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая…

Объявляем всем подданным:

Изволением промысла Божия, вступив на прародительский престол, мы приняли священный обет перед лицом Всевышнего и совестью нашей блюсти вековые устои державы Российской и посвятить жизнь нашу служению возлюбленному отечеству…

…Укреплять неуклонное соблюдение властями, с делами веры соприкасающимися, заветов веротерпимости, начертанных в основах законов Империи Российской, которые благоговейно почитают Православную церковь первенствующей и господствующей, представляют всем подданным нашим инославным и иноверным свободное отправление веры и богослужения по обрядам оной…»

Прочитав манифест, Степан Алексеевич вскинул два пальца вверх, воскликнул:

– Наша взяла! Не угомонили предки наши царя Алексея Михайловича, так угомонили мы, наша братия, царя Николая Второго! Победа!

– Не секоти! – хмуро оборвал Бережнова Булавин.

 – Не сучи ногами-то. А подумай, для ча нам сделана такая уступка? На мой погляд, царь сделал такую отступку, потому как силов у него маловато, чтобыть свой народ придушить. Ить колготится он, бунтует. Чуть приласкает нас, разных иноверных и инославных, а мы будем за его другим глотки грызть. «Наша взяла», – передразнил наставника Макар Булавин.

Макар единственный человек, который смело мог разговаривать с Бережновым. Теперь он был самым грамотным и мудрым в селе человеком. Ушел дед Михайло, стал вместо него Макар Булавин.

– Взяла, хотя бы потому, что царь пошел на попятную, – не сдавался Бережнов.

– Эхе-хе, мало же ты перенял от деда Михайлы, скоро забыл историю царствования царей, историю российскую. Петр до тех пор уступал нашим, пока они были выгодны ему и не опасны. Потом жамкнул – и нет выговцев. Остались ошметки, так их Катька-сука дожевала, а Николай Первый совсем разогнал нашу братию. Этот хочет всех примирить, друзей-то мало осталось, мы хоша и плохи друзья, а в трудный час можем сгодиться.

И почнем ему из загнетки жар голыми руками загребать. Староверы-беспоповцы – извечные враги царя, теперь будем друзья, из одной чашки тюрю хлебать. Это не победа, а отступка, потом мы закряхтим от нее.

– Что советуешь делать?

– Еще быть осторожнее. Жить в мире не с царем, а с бедным людом. В них наша сила и подмоги.

Бережнов беспокойно заходил по горнице, пощипывая свою бороду.

– Лесть врага – опаснее брани.