Чётки времени

Разговорила на характерном для тех мест кержацком диалекте: руки – «рути», ноги – «ноди», красиво – «баско», непослушный – «непослухмянный», низкорослый – «каракалятый», ударить резко (хлыстом) – «жогнуть» … На церковнославянском языке она читала наизусть молитвы, литургию, акафисты, псалмы. Баловала меня сказками, которые называла «былями».

Находясь под неусыпным вниманием бабушки, к трём годам я многое усвоила из того, что слышала. При поступлении в детский сад, меня попросили рассказать стихотворение или спеть песню.

Я прочла молитву, с той же интонацией и расстановкой, как это делала бабушка Дуня. Мои бедные родители были обескуражены. На их счастье, заведующая детским садом Таисия Ильинична внимательно меня выслушала, похвалила и значения инциденту не придала.

Дома со мной провели беседу о духовных семейных ценностях, которые не следует «выносить из избы».

С бабушкой Дуней мы делили одну комнату на двоих. Перед сном, после «маминой» книжки, я немедленно принималась клянчить у бабушки «быль», заполучить которую было очень нелегко.

Порядок был такой: чистосердечное признание и покаяние в совершённых за день «грехах». Иногда я хитрила, изворачивалась, пыталась умолчать или подвести объяснительную базу своего непослушания. Но провести бабушку было невозможно. После обязательной «чистки», я получала вожделенную «быль» как награду.

Баба-Яга («Быль»)

– Бабушка, расскажи мне сказку, – попросила я перед сном.

– Тебе расскажи – мне расскажи, – устало вздохнула бабушка, – Ночь на дворе, пора спать, Воленька! Матка нонче тебе вон сколь прочла, неужто мало?

– Ну, пожалуйста…расскажи… про злую-презлую Бабу-Ягу! – продолжала канючить я.

Бабушка Дуня поворочалась в своей кровати.

– Я лучше тебе про добрую расскажу, – согласилась она.

– Разве Баба-Яга может быть доброй? – удивилась я.

– Может! – с готовностью ответила бабушка.

Евдокия Васильевна перевернулась на другой бок, чтобы в свете луны лучше видеть лицо внучки и принялась вспоминать историю из своего далёкого детства.

– На краю нашей деревни, у самой реки, стояла изба. От времени её бревенчатые стены покосились и потемнели. Завалинка обвалилась. Крыша покрылась мхом. Казалось, что домишко этот врос в самую землю. Летом он утопал в зелени. Зимой прятался в глубоком сугробе. Из-под снега торчала одна лишь печная труба.

В той избушке жила Баба-Яга. От старости она еле-еле ходила: шаркала ногами, опираясь на палку. Палкой этой она отгоняла собак.