Преферанс на Москалевке

Игнат Павлович, шутя, советовал «убрать из глаз налет идиотизма», Коля не обижался, всерьез не воспринимал, но, если честно, при знакомстве с новыми коллегами и впрямь старался смотреть в сторону. Не помогало.

Сейчас, например, когда Горленко решил поторопить старавшихся доиграть партию в карты оперов, те принялись дерзить. В ответ на это Коля начал призывать их к дисциплине. Похоже, тщетно. Не тумаками же их подгонять, честное слово?

– Ладно, как знаете, – великодушно простил всех он, вспомнив, что до конца дежурства остался всего час, и дальше иметь дело с этими сомнительными личностями уже не придется.

 – Наш адрес: переулок Народного образования, 16. Объект: Воскресенский Александр Степанович, 1870 года рождения. Маршрут пеший. Дойдем по Чернышевского, потом свернем налево.

– А нам какое дело? – удивился первый опер и в стиле, которому позавидовал бы самый виртуозный абсурдист, добавил: – Куда скажешь, туда и пойдем.

– Так он и говорит, – вступился второй опер, и Коля благодарно ему кивнул.

На улицу вышли молча. Зажмурились от яркости окружающих красок, вдохнули полной грудью и, не в силах сдержать улыбки, переглянулись.

– А тут ох… э-э ничего! – сказал второй, в том смысле, что, в целом и неплохо было выйти, наконец, из душного, сырого помещения. Коля подметил, что он нарочно сдержал крепкое словцо, чтобы не раздражать. Хоть личность сотрудника угрозыска в штатском была операм не по душе, но со статусом – «вышел на замену Доценко» – совсем не считаться они, похоже, не могли.

И то славно. Взаимопонимание в коллективе явно налаживалось.

– Полсек погодь! – попросил первый опер, кивнув на угол дома, построенного вместо снесенной еще в 1930 году Мироносицкой церкви. – Там на углу бабки семки продают. Шугануть надо.

Коле ничего не оставалось, кроме как ждать. Он, кстати, всегда и сам удивлялся, что гражданки ведут недозволенную частную торговлю прямо под носом у НКВД, да еще и возле дома, где получали квартиры половина начальников управления. Дом этот заселили совсем недавно, а строить начали в 1934-м, когда столицу перевели из Харькова в Киев и стало окончательно ясно, что денег на громадный театр массового действа, который собирались воздвигнуть на этом месте, больше не дадут.

Даже до Коли, хотя он, в общем-то, сплетнями не интересовался, доходили слухи о страшных склоках, связанных с распределением квартир в этом доме. Вообще-то жильем все желающие были обеспечены, но близость к работе для многих играла значительную роль.