Горцы. III том. По тропам абрека

Небо было чистым и звездным, словно ничего и не произошло, а Маьхьди в ту ночь окончательно завершил свой тридцатилетний путь возмездия. В его душе прощение оказалось сильнее жажды мести. Из чего было сделано его такое крепкое, но при этом умеющее прощать и любить сердце?

Через несколько лет русские убили Борзака. Вот так и остался Кута твой отец без верного друга и собрата, а этот эпизод из его жизни я запомнил навсегда. Как же не случайно в этой жизни твое мужество. Ты семя достойного племени! – старый Жанхот встал, завершая свой рассказ.

– Сколько планируешь у нас пробыть? – спросил Жанхот.

– Я планирую сегодня уехать. Я увидел вас всех, отведал вашего хлеба, а вечером можно и тронуться в путь.

– Сегодня мы не отпустим тебя. Скоро лекарь придет, чтобы осмотреть твою рану. А завтра на рассвете мы вместе выедем из Кабарды. Со мной будут Тембот и Тан. И мы вместе проводим тебя до твоего друга Хапагожа. – сказал Мисост. Жанхот кивал головой, одобряя его предложение.

– Передай большой салам нашим братьям черкесам, и обязательно, по обратной дороге заезжай в Кушмэзыкъуей! – сказал старец, называя свой аул настоящим названием на кабардинском языке.

Хапагож

I

После утреннего намаза, наскоро позавтракав, наслаждаясь прохладой синего рассвета, друзья выдвинулись в путь. В окружении кабардинских князей из рода Кушмэзукъуевых, Куте было не так опасно передвигаться днем перед неожиданной встречей с казацкими конными передвижными отрядами, которые патрулировали окрестности этих краев.

Когда сумерки начали окутывать вершины гор, друзья без каких либо препятствий заехали в черкесский аул. Кута хорошо знал эту местность, потому что много раз здесь бывал. Доезжая до ворот Хапагожа, горцы спешились.

– Ассаламу Алайкум! – обнял он Куту! А еще больше обрадовался, когда Мисост заговорил с ним на черкесском. Гости зашли к Хапагожу. Черкесский абрек пытался встать с постели, чтобы приветствовать названого брата, который прибыл к нему вместе со своими кабардинскими друзьями.

– Ассаламу Алайкум! Мы не разрешаем тебе вставать! – Кута от души обнял своего черкесского брата.