Жестокий век

Тэмуджин, кажется, понял это, повернулся к ней:

– Пойдем, мама?

– А-а, твоя мать здесь. – Таргутай-Кирилтух чуть кивнул ей головой. – Ты еще, оказывается, мальчик и без матери шагу не делаешь.

Серо-зеленые глаза Тэмуджина потемнели, стали почти черными.

– Я пошутил, – буркнул Таргутай-Кирилтух. – Я приглашаю тебя вместе с матерью.

Шагая рядом с сыном, Оэлун с тревогой смотрела на широкую спину Таргутай-Кирилтуха, обтянутую блестящим шелком. Чего он хочет от ее сына? После смерти Есугея Таргутай-Кирилтух при помощи своих дружков Сача-беки и Алтана прибрал к рукам власть над улусом тайчиутов.

Он привел их к крытой повозке. В ее тени на траве был разостлан войлок. Таргутай-Кирилтух сел, вытер ладонью вспотевшую шею, что-то сказал слугам.

Тэмуджин все вертел головой, разыскивал в толпе Джамуху.

Слуги вытащили из повозки бурдюк с кумысом. Баурчи наполнил чаши, одну подал Оэлун, вторую Тэмуджину. Джамуху он обошел.

– Это мой анда, – сказал Тэмуджин.

Баурчи вопросительно посмотрел на Таргутай-Кирилтуха.

– Налей, – приказал Таргутай-Кирилтух. – У тебя много побратимов, сын Есугея?

– Пока один.

– А друзья есть? Хочешь дружить со мной?

Тэмуджин улыбнулся:

– Бурундук дружил с медведем и стал полосатым.

Подняв чашу, Таргутай-Кирилтух сделал маленький глоток кумыса. На полной верхней губе осталась белая полоска.

– А кто из нас бурундук?

– Не знаю, – Тэмуджин все еще улыбался, – но я не хочу быть бурундуком.

– Вижу. – Тяжелый взгляд Таргутай-Кирилтуха уперся в Тэмуджина. – Дружбу принято скреплять подарками. Я дарю тебе седло. Вон то. Оно серебряное.

Седло лежало в передке повозки. Это было обычное седло. Его луки обтягивали медные пластинки, на передней блестели три небольшие серебряные звездочки, выглядевшие лишними, ненужными.

– Хорошее седло, – сказал Тэмуджин. – Но я его не могу принять. Мне нечем ответить на подарок.

– А конь? Конечно, твой гнедой не так хорош, как тебе кажется. Но я в обиде не буду.

Оэлун ловила каждое слово Таргутай-Кирилтуха, пытаясь понять, чего же он хочет. Не может быть, что все это только для того, чтобы выманить у Тэмуджина жеребчика.