Жестокий век

Ты будешь нукером и братом моему сыну Улдаю.

За спиной Тэмуджина стоял Аучу-багатур, подсказывал:

– Благодари!

Тэмуджин крепче стиснул столбик коновязи, замотал головой.

– Мне ничего не нужно. Если ты друг моего отца, отпусти меня, оставь в покое.

– Ты отказываешься принять дар? – от удивления растягивая слова, проговорил Таргутай-Кирилтух, насупился.

Аучу-багатур рукояткой плети больно ткнул в спину Тэмуджина.

– Соглашайся, глупый человек. Благодари!

Боль в спине подстегнула Тэмуджина. Резко повернулся к Аучу-багатуру, взбешенно закричал:

– Не буду я благодарить! Отобрав повозку с волом, дарите чеку от этой повозки – за что благодарить! – Опалил взглядом Таргутай-Кирилтуха.

 – Ты грабитель и вор! Мне не нужны твои милости!

Толстые губы Таргутай-Кирилтуха скривились, пухлое лицо налилось кровью.

– Люди, выходит, говорили правду: ты волчонок! Но тебе никогда не стать зубастым волком. Хочешь мстить мне – я перед тобой. Эй, нукеры, дайте молодцу меч. Посмотрим, на что ты годен.

В своей ладони Тэмуджин ощутил рукоятку меча, сжал ее, напружинился. С какой радостью всадил бы сейчас широкое лезвие в это толстое пузо! Но сил не хватит даже поднять оружие. Отбросил меч от себя. Он упал, звякнув о камень.

– Со-опляк! – презрительно протянул Таргутай-Кирилтух и сказал нукерам с ворчливой нравоучительностью: – Человек человеку может быть или врагом, или другом. От дружбы он отказался. Врагом быть не может. У такого одна участь – он становится рабом. Наденьте на его шею кангу

.

Глава 8

В юрте Булган теперь никогда не выветривался запах кислятины. Вместе с сыном она с утра до вечера выделывала шкуры овец. После того как меркиты отогнали табун и Тайчу-Кури влепили двадцать палок, бедный парень долго не мог ни сидеть, ни лежать на спине, но не это главное – их заставили перебраться в курень и выделывать кожи. Работа тяжелая, а кормили плохо. Когда пасли табун, питание тоже было скудное, но там они с Тайчу-Кури чувствовали себя вольными людьми, и работа была не столь обременительная.

Надо же было этим меркитам налететь именно на их табун! Жизнь никак не ладится. Или уж у нее такая злосчастная доля, или чем-то сильно прогневила духов. Хучу был хорошим мужем. Любил, правда, поболтать впустую, сытно поесть, но с ним она, особенно в последние годы, не знала никакого горя. Только бы жить да радоваться. Кирилтух вздумал разорить Оэлун, и Хучу погиб. А все то, что они с ним успели нажить, забрали нукеры.