Нина Берберова, известная и неизвестная

Он, в свою очередь, высоко оценил автобиографическую книгу Берберовой, откликнувшись крайне лестным письмом. Знакомство с Эткиндом Берберова отметит позднее как одно из главных событий 1975 года, выразив надежду, что общение продолжится[235 - Ibid.]. В течение следующих нескольких лет они будут общаться весьма регулярно.

В 1975 году Берберову ожидала и другая радостная новость, касавшаяся ее давнего корреспондента Геннадия Шмакова. После изнурительно долгого ожидания ему удалось наконец покинуть Советский Союз и перебраться в Америку.

В конце декабря, чуть не прямо с самолета, он приехал к Берберовой, и личная встреча не только не разочаровала обоих, но еще больше скрепила отношения.

А через несколько месяцев у Берберовой завяжется знакомство с молодым прозаиком Сашей Соколовым. Его первый роман «Школа для дураков», вышедший в издательстве Ardis, произвел на нее очень сильное впечатление, о чем Берберова сразу Соколову написала. Он жил в это время в Вене, но, переехав в Америку, вскоре появился в Принстоне.

Тогда же Соколов получил в подарок «Курсив» и, начав его читать, поспешил написать Берберовой, как ему нравится книга.

В начале 1980-х она познакомится и с другими оказавшимися в эмиграции литераторами, включая Василия Аксенова, Владимира Войновича и (несколько позднее) Сергея Довлатова. Со многими из них Берберова, можно сказать, подружится, хотя иные дружбы по разным причинам позднее распадутся. В продолжении автобиографии Берберова, судя по плану «Книги», была намерена рассказать о троих – Синявском, Эткинде и Саше Соколове, но ее отношения с названными, а также не названными здесь персонажами, в свою очередь, достойны детального разговора.

Этот разговор пойдет во второй части книги.

* * *

Как уже не раз говорилось, на протяжении 1960-х и половины 1970-х годов большую часть времени Берберовой занимало преподавание.

В отличие от иных своих коллег, она получала явное удовольствие от чтения лекций, особенно тогда, когда после перехода из Йеля в Принстон ей больше не приходилось вести языковые классы.

Понятно, что преподавать историю литературы Берберовой было несравнимо интереснее и легче.

«Она читала лекции с азартом, – рассказывает ученик Берберовой, один из крупнейших американских славистов Джон Малмстад. – Это была ее преподавательская манера, немного театральная. <…> Не всегда очень систематично, но как лектор, как личность она очень много всем студентам и аспирантам дала»[236 - Толстой И.