Фарс-мажор. Актеры и роли большой политики

Названия некоторых книг господина Коэльо и в самом деле могли насторожить неподготовленного читателя: «Вероника решает умереть», «Дьявол и синьорита Прим» и особенно, конечно, «На берегу Рио-Пьедро села я и заплакала».

– Понравилось?

– Нормально, – беспечно ответил президент. – На хорошем языке написано.

То есть ему нравится испанский.

* * *

Главного редактора Associated Press, разумеется, больше интересовала проблема Ирана.

– Я хотел бы, чтобы вы подтвердили, – сказал он, – заключается ли позиция России в том, что она будет участвовать в экономических санкциях по отношению к Ирану, если Иран не согласится с существующим предложением «группы шести»? И будет ли сама Россия принимать участие в переговорах по Ирану?

Господин Путин расстегнул пуговицы пиджака и благодарно улыбнулся вопросу.

– Есть поговорка: если бы у бабушки были определенные половые признаки, она была бы дедушкой, – сказал президент.

Иностранцам долго переводили, потом они еще дольше пытались понять смысл сказанного.

– Политика не терпит сослагательного наклонения… – еще раз разъяснил президент.

* * *

Нет ни для кого никакого секрета в том, что Владимир Путин не любит вовремя приходить на встречи с участием президента России.

* * *

– Добрый день, – сказал господин Путин, лучисто улыбаясь, – уважаемые господа! Дам тут нет, поэтому скажу вот так.

Повисла напряженная пауза, ибо в помещении было немало все-таки дам: и журналистки, и стенографистки, и сотрудницы протокола.

* * *

– Почему вы уволили генерального прокурора? – спросили господина Путина.

– Уволил? – удивился президент. – Он же сам ушел.

– Но он не был похож на человека, который собрался уходить.

– А он скрытный! – засмеялся президент.

* * *

– Какими качествами хотя бы должен обладать преемник? – спросили президента России.

– Я считаю, что человек, претендующий на этот пост, должен обладать… – торжественно сказал президент.

– А это может быть человек, которого сейчас нет в списке из двух-трех преемников?

– Ну да. – В голосе господина Путина тут же возникла трагическая неуверенность, которую он не собирался не то что скрывать, а намерен был продемонстрировать.

– А он может быть нам неизвестен?

– Ну, совсем неизвестен вряд ли.