Немцы

– Хауптман обходит роту, встаньте и приведите в порядок постели!

Штребль недовольно поднялся:

– Вот еще, черт побери! Нельзя и отдохнуть. Бер, вставайте!

Немцы с кряхтеньем и бранью поднимались со своих мест и поправляли смятые постели. Только один Ландхарт продолжал лежать, повернувшись лицом к стене.

– Вы что, Генрих, оглохли, что ли? – спросил его Шереш сверху.

– Идите к дьяволу! – глухо ответил Ландхарт.

– Полно, не дурите, Генрих, с хауптманом шутки плохи.

Хромов широко распахнул дверь.

За ним появились одноглазый Петухов и Вебер. Комбат быстрым взглядом окинул комнату. Он сразу же заметил лежащего на нарах Ландхарта, но промолчал. После нескольких секунд полной тишины Хромов громко обратился к Веберу:

– Староста! Почему все люди сосредоточены по комнатам? Для кого организована библиотека, музыкальный уголок, танцкомната? Почему не посещают политбеседу? Что это за дрыхотня такая в неурочный час?

Вебер опустил глаза:

– Люди устал, господин лагеркомендант.

– Устали! Тут что, все лесорубы? Ага, ага, узнаю, – комбат покосился на Бернарда и Клосса. – Ну, я понимаю, тот устал, кто хорошо работал. А те, кто лодыря корчил? – он подошел к нарам, где лежал Ландхарт. – Староста, в роте имеются больные?

– Нет, господин лагеркомендант.

– Так почему же этот гад лежит? – все больше распаляясь, почти закричал Хромов.

– Ландхарт, штеен зи ауф, – зашептал Вебер.

Ландхарт приподнялся и повернулся к комбату. Его давно не бритое опухшее лицо было мокро от слез.

Губы дрожали.

– Скажите ему, Вебер, – еле выговорил он, – что никакая сила не заставит меня снова идти в этот проклятый лес. Я им не работник.

Все испуганно замерли.

– Что он сказал? – спросил Хромов.

Вебер медлил с ответом.

– Он просить господин официр дать другой работа, – сказал он наконец. – Ландхарт есть автомеханик. Работа на лес нехорош.

– Ах нехорош! – иронически произнес комбат. – А мне вот нехорош командовать вашей свинячьей командой, а приходится.

Еще каждый паразит будет мне свои требования выставлять! Вебер, скажи ему, этому болвану, пусть себя сначала в лесу хорошо проявит, тогда переведу в механическую мастерскую.

Хромов вышел, хлопнув дверью. Петухов немного задержался, подошел к Ландхарту и, тронув его за плечо, сказал:

– Не реви, не баба. Я поговорю с комбатом. А теперь, ребята, держите ухо востро! Кто и завтра норму не выполнит, комбат приказал в карцер садить без разговоров.