Страж Огненной пасти

Принц оторвал плечи от ложа и шевельнул правой рукой. Сил не хватало, будто прессом выдавили, как масло из семечек.

– Дай сюда! Как тебя? Дитта! – властно, хоть и сипло, приказал он. – Тебе велено напоить меня!

Девица выпрямилась, простодушно улыбнулась, завертела головой, что означало отказ.

– Эй! – крикнул Фатлин.

Он хотел позвать хозяйку, но голос не повиновался, никто кроме мучительницы, не услышал. Та поставила питьё и стала знаками что-то объяснять.

– Ты немая, – догадался принц. Облизал сухим языком потрескавшиеся губы и постарался сказать как можно мягче, – но ведь не глухая.

Девица указала на миску, затем на свой рот, покрутила пальцем у виска и скорчила рожицу, ещё сильнее отвесив подбородок и закатив глаза. Принц рассмеялся бы, не будь он так зол.

– Отравить меня хочет эта ведьма? – спросил Фатлин и тряхнул головой, чтобы окончательно вернуться к действительности. – Зачем?

Дитта опять покрутила пальцем у виска.

– Дураком сделает? – ужаснулся принц.

Девица широко улыбнулась, радуясь чему-то, взялась за плошку, подошла к оконцу, осторожно, чтобы не скрипнула, вынула раму. Фатлин наблюдал. Его потряхивало – драгоценная жидкость уходила из-под носа.

– Умру от жажды, – пообещал он.

Дитта оглянулась, прозрачно глянула на юношу и выплеснула жидкость в сторонку. Потом перевесилась через подоконник, доставая что-то снаружи. Сарафан обтянул неширокий, но вполне аппетитный зад. Будь сейчас принц в другом состоянии, с удовольствием бы шлёпнул по нему как следует.

Спустя мгновение в комнате оказалась небольшая бадейка, наполовину наполненная чистой водой. Девица неторопливо зачерпнула и поднесла волшебно-прозрачную, пахнущую звонкими камушками родника жидкость к губам Фатлина. Тот пил жадно, расплескал большую часть. Ему дали ещё. Когда опустела вторая плошка, дурочка фартуком вытерла лицо и грудь принца.

– Спасибо, – сказал Фатлин и блаженно расслабился.

Дитта посмотрела на него открытым радостным взором и принялась жестами объяснять, как ему следует притвориться.

«Вот ещё! – сердился юноша. – Не хватало, чтобы сын стража Огненной пасти ходил в юродивых!»

Несмотря на отчаянную жестикуляцию и понятное желание девицы убедить его, лицо её казалось застывшей благодушной маской. Это несоответствие оставляло неприятное впечатление, и Фатлин прикрыл глаза. Тут же почувствовал прикосновение мягких нежных губ на щеке, напрягся, не зная как повести себя.