Страж Огненной пасти

И вот ещё: «…волшебники лишены мизинцев». У дяди по четыре пальца на руках.

– Доченька, послушай меня, – голос королевы стал строгим, – Хаген Хорас – не простой человек. Он был чародеем, но отказался уходить. Теперь, когда источника магической силы нет, он не тот, что раньше. Пожалуйста, молчи, не навлекай неприятностей.

– Кто может причинить неприятности? Мой будущий свёкор?

– Просто не говори никому. Никому.

За чтением и разговорами дорога показалась короткой. Солнце ещё не оделось в багровые тона, когда копыта четвёрки лошадей зацокали по булыжнику главной площади.

Его величество ничего не слышал о письме будущего зятя и весьма удивился, что Фатлин обратился к Маулии, минуя его.

– Как неосторожно, – бормотал он, рассматривая послание принца в присутствии супруги, – если бы свояк не был здесь в то время, когда написано письмо, я бы решил, что это он помутил разум жениха.

– Помутился разум? Как ты выражаешься! – перечила королева, – Фатлин влюблён в нашу девочку, хочет видеть её.

– Не уверен, что это… – Антал потряс бумагой, – согласовано с Юстином.

– Если узнаешь, что выдумала наша дочь, то это, – тоже указала на письмо королева, – покажется тебе спасением.

Антал выслушал рассказ о визите принцессы в университетский город, развёл руки, демонстрируя изумление, и согласился, что передать невесту семье жениха лучше, чем доверить её университетским преподавателям.

– Судя по тому, как изменился сын, – грозил он кому-то невидимому пальцем, – девочке вообще не следует там находиться.

– Не помешает, – закончила любимую фразу мужа королева. Она осталась довольна разговором.

С полчаса супруги спорили, кому сопровождать принцессу. Поскольку приглашают одну Маулию, матери ехать не стоит. Хаген, который обещал посетить Тассию вместе с невестой Фатлина Рааша, накануне покинул замок, и неизвестно, когда вернётся. Королева отослала бы половину вельмож и прислуги, беспокоясь за дочь, но не рисковала показать недоверие к дому Раашей.

Старик Ноун крепостью уступал другим приближённым, зато обладал природной способностью чувствовать ложь в речах собеседника. С уходом магии из мира эта его черта проявлялась слабее, чем раньше, но злонамеренный обман бывший советник распознавал легко.