Маркиза Лекавалье

Не хотелось бы думать о плохом, но мне кажется, танцы с Анжеликой – месть моей бедной Авелин.

– Месть плохая штука. Знать бы, чем она вызвана…

– Сложно сказать. Нам нужно немного подождать и надеяться, что тайна откроется.

Мадам Маргокс решила взять себе на заметку незаметно выведать все у дочери, но следующий день показал бессмысленность этих занятий. Все завершилась к всеобщему удовольствию сторон. Кроме, разве что, стороны Ортисов, конечно.

Не поддавшись на провокации Ортиса, Авелин просто переключилась на другого мужчину, более верного, который не будет добиваться ее внимания таким непорядочным способом.

И жизнь показала, что девушка ничуть не прогадала.

Но все это случилось потом, а сегодня Анри по окончанию приема закрыл дверцу кареты и, подав знак кучеру трогать, наклонился к жене.

– Вы как всегда блистательны. Каждый из присутствующих просто жаждал заполучить вас в компанию.

– Мне кажется, вы преувеличиваете.

– Нисколько. Без вас они бы умерли со скуки. Я же вижу, как все оживает с вашим появлением.

Они знали друг друга много лет. Но даже при таком раскладе вы находите возможность открыть что-то интересное в каждом. То, о чем они сами, возможно, и не подозревали. А как только их сыновья или дочери собираются вступить в брак или кто-то новый прибывает в эти места, без вас не обходятся, – Анри многозначительно посмотрел на жену.

– Я просто очень наблюдательна.

– Не спорю.

– Я понимаю, что вас тревожит. Но я очень осторожна, высказывая свое мнение. Никто и предположить не может, где и когда я все это выяснила.

– Милая, я знаю. Но будьте начеку – люди попадаются разные.

– Мне кажется, с каждым днем вы все больше беспокоитесь обо мне, маркиз.

– И у этого есть причины, маркиза, – Анри многозначительно скосил глаза в район ее талии.

– Уверяю, никакой надобности занимать себя подобными размышлениями нет, – Сандрин чуть заметно покачала головой.

В тиши спальни они договорились никому не рассказывать про положение Сандрин. Эта была целиком ее идея – Анри хотелось буквально кричать о радостном событии и поведать всем и каждому, что у него будет ребенок от любимой жены.

Но именно она, эта любимая жена, попросила хранить тайну как можно дольше – даже от слуг – чтобы исключить ненужные разговоры.

Она словно боялась, что спугнет свое счастье. Слишком свежи еще были воспоминания о тех чувствах, которые она испытала, когда узнала, что у него уже есть ребенок. И ее дитя никогда не станет для него первенцем.