Свет во тьме

Тот мирно посапывал, отдыхая после всех кошмарных событий, сидя перед ней. – Надеюсь, за этими стенами мы будем с тобой в безопасности.

Мальчик взглянул вдаль и не поверил своим глазам, он еще раз протер свои глазки и воскликнул спросонья:

– Мама, что это? Корабль?

Каркассон с двумя предместьями по бокам и более 40 башнями действительно напоминал исполинский корабль, выплывающий из тумана на равнину.

– Вот это крепость! Наш Безье совсем маленький наряду с Каркассоном! – воскликнул восхищенный мальчик.

– Да, в этой цитадели может уместиться несколько замков.

– Мама, смотри, сколько людей идет в город! – мальчик указал на дорогу, по которой вереницей шла толпа людей, неся, везя на лошадях свой скарб.

– Это, верно, жители окрестных селений идут под защиту виконта Транкавеля! – ответила мать, напрягая свое зрение и всматриваясь в дорогу.

Вскоре они подъехали к воротам замка. Стража у ворот вела перепись всех въезжающих, уточняя, кто они и откуда.

– Но Безье в осадном положении! Как вы смогли выбраться оттуда? – изумился начальник стражи.

– Уже нет, – со слезами на глазах ответила молодая женщина, – город взят, все жители вырезаны, сожжены или обезглавлены, невзирая на пол и возраст. Мы чудом выбрались из города под покровом ночи, пока все крестоносцы были заняты разграблением города.

Начальник стражи приказал немедленно доложить коменданту города и виконту Транкавелю о взятии Безье.

Новость тут же облетела весь город. И если раньше далеко не все всерьез воспринимали нависшую над Окситанским краем угрозу, то теперь все сомнения разрешились. Крестовый поход носил не назидательную, но карательную цель.

Молодой виконт Транкавель никак не мог поверить, что убиты все жители города.

– Их не остановило даже то, что большинство жителей города – такие же католики, как и они? Но там же были женщины, старики, дети малые… неужели не пощадили никого? – горестно вопрошал он.

– Да, мой господин! Их не остановил ни пол, ни возраст, ни положение, ни священник в ризах, ни алтарь, ни распятие! – тихо отвечала Жирона.

– Пресвятая Дева! – пролепетал побледневший молодой виконт.

Ему было всего 24 года, но он ощущал себя ответственным за жизни горожан города Безье, равно как и других подвластных ему городов. И трагедию воспринял как личную.