Звезда на ладони

Манящей читателя всё дальше и дальше читать, всё листать и листать страницы. И чтобы при этом сюжет и форма имели общую задачу. Несли бы одинаковую нагрузку. По закону единства формы и содержания. Так что проза должна соблазнять. Именно такую прозу и можно называть гармоничной.

* * *

«Он ничего не читал. Он был писатель, а не читатель» (Эмиль Кроткий, юморист).

* * *

Как блестяще сказал однажды чудо-актёр Александр Абдулов: «Бог даёт жизнь человеку определённой длины. А вот её ширина, её широта зависит от самого человека».

Здорово. Жаль, что это сказала не я.

* * *

У меня отсутствует чувство самозащиты. И ещё – энергосбережения. Я всегда живу на полную катушку. И в мелочах, и в большом. Живу искренне и открыто. Бессекретно. Как на ладони. Я, например, никогда не смогла бы стать дипломатом. Никогда. А ведь это плохо, по сути, это неверно. И жить так очень затратно. И ещё беззащитно. (Порой это та простота, которая «хуже воровства».) Создавая своих героев, я словно бы проживаю их жизнь.

(Будь то человек или дерево, лошадь или собака.) А точнее, они, внедряясь мне в душу, проживают мою. В общем, мы почти всегда вместе, одно целое, сообщающиеся сосуды. А это всё-таки очень, очень затратно. И конечно, это изнашивает. Но только тело. Не душу. Душу это как раз укрепляет, обогащает. Уж я-то знаю.

* * *

Если вдруг кто-то где-то когда-то захочет узнать, что это за человек такой был, кто такая эта Ирина Ракша, надо открыть мои книги. Прочесть мою прозу, постичь моё Слово. В нём есть все ответы… Только, боюсь, никому это будет не интересно, не важно, не нужно.

Что ж, «такова се ля ви». Печально.

* * *

В детстве мне очень хотелось нравиться, понравиться моей любимой бабушке, которая меня воспитала. Чтоб она меня приласкала, приголубила, похвалила, надо было вести себя хорошо, быть прилежной, примерной. (Хоть это не всегда получалось.) Но как же таяло детское сердце, когда она тёплой мягкой рукой гладила тебя по головке, приговаривая: «Ну вот ты и умница, и послушница, радость моя, кроха моя золотая»… А вот нравиться или не нравиться маме-папе мне было почему-то безразлично.

И так же всё было, когда я стала взрослой.

* * *

А вот как пели цыгане до революции на сцене московского ресторана «Яр»: «Соколовский хор у “Яра” / Был когда-то знаменит. / Соколовская гитара / До сих пор в ушах звенит». И моя мама (мы жили в Останкино) в праздники пела это нашим гостям, аккомпанируя себе на пианино: «Всюду деньги, деньги, деньги.