Мастер осенних листьев

А потом вдруг обнаружила, что спит сидя, пустая кружка покачивается на пальце, а у ног на полу растекается молочное пятно.

– Поспи, – приказывала Унисса.

Эльга кивала и, кажется, спала, но в следующий момент почему-то уже тащила мешок или тянулась поправить вылезающий за рамку лиственный клок.

Солнечные пятна скакали по дереву, за перилами ветер гонял скукоженные, коричневые комочки, в ушах звенели голоса. Эльга – тихоня! Эльга – тупица! Эльга – вечная ученица! Глупые. Отвлекаться на вас еще.

Тут осталось-то…

Утром четвертого дня снизу пришел гул, шорох множества ног, лязганье железа.

Скоро на смотровую площадку выплеснулись первые фигуры, как вода, они протекли к Дивьему Камню, а от него – к беседке.

Снизу появлялись еще и еще люди, босые, изможденные, в лохмотьях и просто дрянной одежде. Иссохший родник вызывал у них стоны и плач. Многие несли на руках детей, и было не ясно, мертвые это дети или живые.

Солнце красило их красным, листья хрупали под ногами.

Унисса поднялась и ждала идущих, обступающих беседку людей со скрещенными на груди руками. Наверное, окажись она более-менее соответствующей их ожиданиям о мастере, пользующем воду за их счет, ее тут же убили бы. Возможно, хором, многорукой толпой скинули бы со смотровой площадки вниз, на камни. Но глазам их предстал такой же изможденный, высохший человек, как они сами. Эльга, прячущаяся за юбкой мастера, выглядела не лучше.

Это вызвало некоторое замешательство.

– М-мастер… – прохрипел кто-то.

Ни один не шагнул в беседку.

Безумные глаза. Жаждущие рты. Серые, грязные платья, штаны и рубахи.

– Ты! – Унисса пальцем выбрала ближнего, заросшего, худого мужчину. – Иди сюда.

Тот испуганно мотнул головой.

– Ну же!

Толпа качнулась, и мужика внесло в беседку.

– Берись.

Она показала ему встать у притворенного ставнями панно. Эльга не помнила, чтобы они навешивали ставни.

– Мне нужны еще трое.

С задних рядов кто-то крикнул что-то неразборчиво-злое, возникла толчея, лица людей помрачнели, толпа сбилась теснее, задышала отчаянием. Дивий Камень чернел за ними, с трещиной, алеющей по сколам, как разбитое сердце.

– Вы хотите дождя? – как кость собакам, бросила в воздух свой голос Унисса. – Ну же, я дам вам дождь. Еще трое.

Сдавленный вздох прокатился по толпе. Злость. Страх. Надежда. Один, два, три человека протиснулись, встали перед мастером.