Погибель

Ух! – они заскочили в разрыв прежде, чем нифель все же схлопнулась, проглотив Каплю и отряд вместе с ней.

– Держитесь сияния, – просипел Ольбрум.

Большой Быр протянул руку, и его втянули в свет из последних сил.

Дальше пошли, восстанавливая дыхание и приноравливаясь к плавному скольжению Капли. Вокруг колыхалась фиолетовая трава и какие-то тонкие, темные волоски тянулись к небу. Далеко в стороне покачивалось одинокое пугало.

Капля сдвинулась к дороге, и отряд, плотно сбившись позади нее, скоро зашагал по твердому мощеному участку, ведущему к каменному мосту.

Было тихо.

Нифель резала глаза, но Клембог скоро притерпелся к мрачным краскам, состоящим из оттенков черно-синего и фиолетового. Солнечный свет проникал в нифель странными светлыми пятнами или редкими искристыми снопами, будто сквозь плотные облака.

– Долго ее будет вести? – спросил Клембог Ольбрума.

– Не знаю, – ответил старый цольмер. – Возможно, день. Или половину дня.

Клембог помрачнел.

– А если дольше?

Ольбрум вздохнул.

– На все воля богов.

– Мы не сможем продержаться без сна больше двух-трех дней.

От Капли веяло теплом.

Земли, завоеванные нифелью, были пустынны и безжизненны. По краям дороги кривились лишенные листвы деревья. Черепки битых кувшинов и, видимо, с какой-то телеги слетевшие кули, мешки рассыпались под ногами в пыль. Скоро Клембог заметил, что и звуков-то вокруг почти нет. Стихло журчание реки. Исчез ветер. Остались только шуршание одежды, скрежет доспехов, дыхание соратников и тонкий звон кяфизов.

– Если б мне такое приснилось, – сказал Худой Скаун, подбивая Мрачного гауфа в плечо, – я б, честно, предпочел больше не спать.

– А я бы и вовсе сдох, – добавил Большой Быр.

Они вышли за Каплей к мосту. Мост выгибался серым горбом. За ним уже лежала Ингмаррунская долина. У обрыва слева темнел силуэт мельницы с остановившимся водяным колесом.

– Тише, – сказал вдруг Ольбрум.

Разговоры разом умолкли. Клембог опустил ладонь на рукоять меча. Спустя мгновение с той стороны моста пришел размеренный цокот подков по камню.

Капля же, помедлив, поплыла цокоту навстречу.

Клембог неожиданно подумал, что она похожа на птицу, подбитую на взлете. Рукава-крылья, грудь – ты еще летишь, но стрела уже звездчаткой проскочила насквозь, и с каждым коротким вдохом земля тянет тебя вниз, а небо меркнет, меркнет…

Странная девушка.