Погибель

 – В Керане, Сивхе начинают косить траву, чтобы успеть до месяца слез. Жнут пшеницу. В Канджине подвели под крышу Дом Пристрастия. В Фейнане был убит страж городской охраны, убийца пока не найден. Из садов Хамоники изгнали беженцев, троих арестовали. Здесь, в столице, собираются бродячие артисты.

– Зачем? – быстро спросил Су Янфан.

– Запланированы представления к Большим торговым дням.

– Понятно, – кивнул кронгауф. – Дальше.

– Эрье Коэ вызвал на дуэль эрье Гифора. Сами эрье драться не стали, а поручили это дело наемникам.

– То есть, Коэ выиграл.

– Коэ проиграл. С его стороны четыре трупа. В небольшой деревеньке у границы поймали распространителя панических слухов и тут же повесили. При дознании говорят, кричал, что скоро нифель доберется до всех. Рядом, в городке Ланван, выходцы из погибших земель устроили волнения по поводу притеснений. Эльбауэр города сразу определил мужчин в пограничные отряды, а женщин – в прислугу и в страстные дома. С того времени – тихо.

– Клянусь кяфизами, это замечательно! – воскликнул кронгауф.

Распорядитель неуклюже поклонился.

– Есть еще.

– Давай, милый мой, давай.

– В приграничье участились стычки между отрядами. На поле под Ар-Саяром намечалась битва безземельных сектилей Карраска и Гуан-Кемуна, но полуконная сотня доблестного Цы Язбаша предотвратила смертоубийство, встав между ними. Результат – двенадцать повешенных. По доносу неизвестного изобличен и арестован хранитель Шаффарских складов, обнаружена недостача в триста мешков зерна и пятьдесят коровьих туш.

– Хм, – сказал Су Янфан. – Хватит. Это уже не весело.

Об отравлениях он слушать не желал.

– Как скажете, о, повелитель.

Гарро застыл кривым розово-красным столбом.

– Какие слухи бродят в столице и здесь, во дворце?

Су Янфан щелкнул пальцами, и вышколенная нагая рабыня, пробежав на цыпочках, легла к нему на ложе.

– Тиль Кэр Сангаффа, принятый в дом тиля Пиоля Дэ-Барза, – заговорил Гарро, – по некоторым сведениям, был застукан хозяином за мелким воровством, что послужило началом скандала, в котором обе стороны принялись обвинять друг друга во всех грехах, вплоть до принадлежности к нечистым предкам.