На берегах Невы. На берегах Сены. На берегах Леты

Впустив меня, Паша возвращается к примусу, а я, стряхнув снег с шубки и с ног, иду через холодную столовую.

Никогда я не входила к Гумилеву без волнения и робости. Я стучу в дверь.

– Войдите!

И я вхожу.

Низкая комната, мягкая мебель,

Книги повсюду и теплая тишь…

Впрочем, я лучше приведу полностью все это стихотворение, написанное мною под Рождество 1920 года:

Белым полем шла я ночью,

И странник шел со мной.

Он тихо сказал, качая

Белоснежной головой:

– На земле и на небе радость —

Сегодня Рождество!

Ты грустна оттого, что не знаешь, —

Сейчас ты увидишь его.

И поэт прошел предо мною,

Сердцу стало вдруг горячо.

И тогда сказал мне странник:

– Через правое взгляни плечо.

Я взглянула – он был печальный,

Добрый был он, как в стихах своих,

И в небе запели звезды,

И снежный ветер затих.

И опять сказал мне странник:

– Через левое плечо взгляни.

Я взглянула.

Поднялся ветер,

И в небе погасли огни.

А он стал злой и веселый,

К нему подползла змея,

Под тонкой рукой блеснула

Пятнистая чешуя.

Год прошел и принес с собою

Много добра и много зла,

И в дом пять, по Преображенской,

Я походкой робкой вошла:

Низкая комната. Мягкая мебель,

Книги повсюду и теплая тишь.

Вот сейчас выползет черепаха,

Пролетит летучая мышь…

Но все спокойно и просто,

Только совсем особенный свет:

У окна папиросу курит

Не злой и не добрый поэт.

Да, все совсем так, как в моем стихотворении.

Все правильно – и разбросанные повсюду книги, и теплая тишь, и сказочное ощущение, что «вот сейчас выползет черепаха, пролетит летучая мышь», и «особенный свет», таинственно освещающий курящего Гумилева. Свет горящей печки. Ведь Гумилев курит не у окна, а у печки.

Гумилев встает и церемонно здоровается со мной, прежде чем помочь мне снять шубку. Он совсем не удивлен моим неожиданным приходом, хотя вчера было условлено, что мы сегодня не увидимся.

– Я вас ждал. Я знал, что вы сейчас придете.

– Ждали? Но ведь я совсем не собиралась идти к вам. Я шла домой.

Гумилев пожимает плечами.

– Шли домой, а пришли ко мне. Оттого, что мне очень хотелось вас сейчас увидеть. Я сидел здесь у печки и заклинал огонь и звал вас. И вот – вы пришли. Против своей воли пришли.

Я не знаю, шутит он или говорит серьезно. Но я стараюсь попасть ему в тон:

– Должно быть, я действительно почувствовала. И потому пришла к вам.

Он пододвигает зеленое креслице к печке.