Секретарь

– Ладно-ладно, подумаешь, – отозвалась сестра, убавляя звук с пульта. – Ты же вообще приходить не хотел.

– Отпустили на обед, – сказал Лёшка, торопливо разоблачаясь.

Бамс! – первый кроссовок уткнулся в обувной шкафчик. Шлёп! – перевернулся на коврик вверх подошвой, освобождая ступню, второй.

Динка выбежала в прихожую.

– И как на работе? – отставив ногу в красном колготке, она прижалась к косяку.

– Нормально, – Лёшка прошёл на кухню. – Чё, суп ещё не схомячили?

– Мама его тебе оставила.

– Во-от, понимает.

Лёшка вдруг решил, что даст мамане две тысячи. Если бы не Ромка, то, может, и все три отдал бы. Где ему тратить, если он все время будет проводить в особняке? Хотя, если честно, ночевать у Мёленбека не хотелось. Ни компьютера тебе, ни ти-ви. Кровать скрипучая. Идиотское условие, вообще-то.

Лёшка достал кастрюлю из холодильника и слил остатки супа в глубокую эмалированную миску. Жир поплыл по поверхности супа непрочными льдинками.

– А что ты там делаешь?

Динка, увязавшись, села за кухонный стол.

– Ойме, знаешь, что такое? – спросил Лёшка, ставя миску на плиту.

Сестра мотнула головой.

– Вот и молчи тогда.

– Дурак, – Динка надулась и принялась скрести по скатерти ноготком. – Я вообще тебя не люблю! Ты вот должен меня защищать!

Лёшка фыркнул.

– От кого?

Газ под миской расцвел голубыми лепестками.

– От Эдика Салаватова! – сказала сестра, и глаза ее наполнились слезами. – Он меня знаешь, как ударил? Прямо под лопатку!

Лёшка сел за стол.

– Дай сдачи.

– Ага, он знаешь, какой сильный!

– Хорошо, – сказал Лёшка, – покажешь мне его, я ему тоже дам под лопатку.

– А можешь завтра? – обрадовалась Динка.

– Не знаю. Если отпустят. А вдруг ты ему просто нравишься?

– Вот ещё!

Суп скоро закипел. Лёшка погасил газ и надел рукавицы-прихватки. Даже через ткань ладоням было горячо. Миска парила.

– Динка, – скомандовал Лёшка, – доску подложи.

Сестра, гримасничая, сняла разделочную доску с гвоздика, но придержала её на весу.

– А пожалуйста?

Лёшка хотел было прикрикнуть, чтоб не идиотничала, что если он обожжется или испортит скатерть, то ей уж точно достанется. Но неожиданно подумал, что сквир бы так не сделал.

И вообще, трудно ему что ли?

– Пожалуйста, – вздохнув, сказал Лёшка. И добавил: – Только живей, ага? А то я возьму своё слово обратно.

– Ладно.

Динка положила доску, и Лёшка опустил миску.