Секретарь

– Проходите, господин Фраги, – услышал он голос Мёленбека.

– Благодарю.

Раздались мягкие, погашенные ворсом ковра шаги, скрипнула кожа кресла. Тенью проплыл перед панелью Мёленбек. Брякнула кольцами штора.

– Что-нибудь выпьете?

– Думаю, у вас нет ни хафатрийского сладкого, ни двойного триольдо.

В голосе господина Фраги, жестком, с металлическими нотками голосе человека, привыкшего повелевать и командовать, не было ни сожаления, ни усмешки. Одна голая констатация факта.

– Вы правы, – судя по короткому звуку, Мёленбек занялся привычным перемещением предметов на столе.

– Солдатское пойло. Впрочем…

Снова скрипнула кожа – видимо, господин Фраги устраивался поудобней.

Сдерживая дыхание, Лёшка осмелился посмотреть сквозь ткань. Свет лежал на кресле широкой полосой. Были видны левое плечо гостя и острый профиль его лица.

Господин Фраги оказался подтянутым мужчиной под пятьдесят, с орлиным носом и мощным подбородком. Веяло от него уверенной силой. Одет он был в мундир, на плече круглилось что-то вроде эполета.

– Крюс у меня ещё не выдохся, – сказал Мёленбек.

Звякнуло стекло. Лёшкин слух уловил плеск непонятного крюса в бокалы.

– За Империю! – первым сказал Фраги.

– За Гейне-Александру! – сказал Мёленбек.

А Гейне-то – девушка, подумал Лёшка. Королева? Или эта… принцесса? Во что они, блин, тут играют?

Несколько секунд было тихо. Затем почти одновременно бокалы стукнули о столешницу.

– Что-нибудь нашли? – спросил Мёленбек.

– Это стало опасно, – сказал Фраги.

– Это и было опасно.

– Теперь у них завелись нюхачи. Они ходят по домам. Найденное сразу сжигают. Кинфут передал им, пусть обрывочные, списки гвардии.

– Но вы хоть что-нибудь…

– Да, – Фраги поднялся. – Это тебе для коллекции.

Он вывалил из мундирного кармана на стол несколько предметов, которые Лёшка так и не смог рассмотреть.

– Известно, чьи?

– Нет, – Фраги опустился обратно в кресло. – Только ящерка из нефрита, кажется, была у Бертоффо.

– Нет.

– Держал крепость Люн. Потом пошёл на прорыв с остатками гарнизона. Уцелевших развесили в Сестринском лесу. В общем, никто не верит, что он остался жив. Правда, это может быть хельманне совсем другого человека.

Лёшка закрыл глаза.

Кабинет нарисовался под веками. Стол, свет, Мёленбек. Гость-военный, даже в кресле умудряющийся держать спину прямо.

– Почему сегодня? – спросил Мёленбек.