Секретарь

Можно, конечно, было устроиться продавцом на рынок или в ларек, ему предлагал Сивый, но это же, блин, край, конечная остановка, чужой товар, чужие деньги, все мимо тебя. И так до старости. Ну, пиво халявное разве что.

А у Лёшки – голова.

Хитровыделанные мозги, как говорил отец еще в детстве. До седьмого класса его и в школе считали способным мальчиком. Особенно хвалили литераторша и историк. За воображение и смелость в импровизации. Первая была в восторге от сочинения по Тургеневу, второй держал за образец доклад по Древней Греции с ее богами, титанами и бедными жителями.

Затем…

Затем учеба потеряла смысл. Он полгода просидел с младшими сестрой и братом в своей комнатке, как в окопе. Маманя воевала с отцом, и взрывы ежевечерней ругани были сродни бомбежке. «Ты мне всю жизнь!..» – кричала маманя. «Все вы суки такие…», – пьяно отвечал отец. То гремел, то затыкался телевизор. Что-то падало, разлеталось на кусочки. Маманя вскрикивала, отец рычал раненым медведем. Сосредоточенные атаки перетекали в панические отступления, минуты затишья сопровождались плачем и бубнежом: «Руку на кого… на кого руку…».

Внутри у Лёшки все натягивалось и дрожало, свою песню требовательно тянул мочевой пузырь, но выйти из комнаты в коридор, а оттуда в туалет было страшно до чертиков. Там бухали отцовские сапоги, там белели осколки разбитой жизни, там можно было увидеть, во что превращаются люди, жившие до того семьёй. Динка засыпала быстро, ей не было и шести, а Ромке было девять, и всю боль и страх Лёшка вымещал на нем.

Чтобы Ромка не ревел, он щипал его и душил подушкой. «Заткнись, заткнись!» – шипел он. Брат пытался сопротивляться, но Лёшка был сильнее. «Спи, спи, спи!». «Я маме пожалуюсь!» – глотал слезы Ромка. «Ей не до тебя», – отвечал Лёшка. И присовокуплял к ответу тычки и шлепки ладонями.

Это приносило облегчение.

Затем был развод, который оставил мамане сестру и Лёшку, а Ромку почти стер из их жизни. Они еще виделись, но как-то совсем коротко, то в кинотеатре, то в центральном городском сквере, то на рынке.

Маманя пахала на двух работах.

Лёшка кое-как переполз из восьмого в девятый, Динка осенью должна была пойти во второй.