Меж троном и плахой. Исторический роман

Великий канцлер Головкин, тебе ли не помнить государевы слова?

– Да, но то было до… – снова сделал попытку сохранять объективность граф Головкин.

Перебивая его, раздались голоса из разных концов зала: «Мы слышали! Мы подтверждаем!»

Алексей Григорьевич, почувствовал слабую надежду, услышав головинское «но…”, и не удержался, хотя ясно видел, что светлейший вот-вот сорвется:

– Не следует ли обратиться к мнению народа?

Но офицеры делались энергичнее:

– Кто ж?! Какой народ осмелится ослушаться воли государя нашего Петра Великого?! – послышалось из их рядов.

– Тем более что об избрании речь не идет, – завершил Бутурлин.

– Разумеется, мы здесь собрались лишь для декларации, – поддержал Толстой, которому тоже надоело разводить антимонии.

И Меншиков перешел к эндшпилю:

– Однако, друзья мои, как вы запальчивы! Наша императрица велела нам обсудить обстоятельства спокойно, и вдумчиво, а вы даже не дослушиваете друг друга.

– Да, – повторил Головкин.

– Все слышали? Великий канцлер подтвердил. Какого другого удостоверения нам надо! В таком случае, государи мои, я не спрашиваю никакого завещания. Если наш великий император поручил свою волю правдивости знатнейших своих подданных, не сообразовываться с сим было бы преступлением и против их чести, и против самодержавной власти государя.

– Считаю, что в силу коронации императрицы и присяги, которую все чины ей принесли, Сенат может провозгласить ее государынею и императрицей всероссийскою с тою же властью, которую имел государь, ее супруг, – расставил точки над i Толстой и тут же подтянул Меншикову, который на последних звуках его речи грянул:

– Да здравствует наша августейшая государыня-императрица Екатерина I!!! Ура!

Теперь подхватили единогласно, причем, один другого громче, сочтя за благо долее судьбу не испытывать.

Глава ХIV

Дело было сделано. Тем временем Санкт-Петербург полностью проснулся. У дворца собрались огромные толпы. Безразличных к судьбе императора и России в городе не было.

Дальше Меншиков действовал как-то полуавтоматически, хотя ничего и не опускал.