Неизлечимый детектив

 – Уж она-то здесь совершенно ни при чем.

– Я видела ее, Персиваль.

– Что вы видели, Анна, что? Она больна!

– Сомневаюсь, – одними губами произнесла Анна.

Родерик с интересом наблюдал.

– На вашем месте, Анна, я бы побеспокоился о себе, – сказал артиллерист, усмехнувшись в усы. – Вы как-никак – первая на подозрении.

– А вы, Уильям, все не можете простить мне, что я выбрала не вас?

– О да, вы предпочли отца сыну!

– Негодяй!

– Тварь!

– Замечательно! – воскликнул Гарпаст, когда молодая женщина и зрелый мужчина уже готовы были сцепиться.

С этими словами он сдернул с лица убитого прилипший бумажный лист. Голова Монтгомери Рэндалла склонилась к плечу, с мягким звуком вернулась на место губа. Труп словно причмокнул. Мне стали видны черные от чернил щека и челюсть. А левый, налитый кровью глаз изумленно вытаращился на Родерика.

– Ну-ну, – сказал мой друг и пальцем опустил мертвецу веко.

Я заключил, что, судя по глазу, а также приоткрытом рту и приподнятым бровям, Монтгомери Рэндалл умер в некотором удивлении.

Вполне возможно, сама смерть стала для него неожиданностью. Неужели я умира… – мог подумать он в последний угасающий момент.

Но также он мог удивиться убийце.

И ты – Брут, Уильям, Анна, Матильда, Оливер, Персиваль, миссис Пекбридж…

– Ничего, – сказал Родерик, повертев лист. – Края в чернилах, несколько царапин сухим пером. Ни намека на какие-либо буквы.

Он еще раз прошел за креслом, туда и обратно, словно примериваясь дать трупу подзатыльник.

– А били, скорее, стоя слева. Прямо за спиной слишком высокая спинка, справа… Нет, справа отражение в шкафу, могло спугнуть, выдать… Впрочем, если левша…

Родерик размышлял вслух, и столпившиеся в проходе внимали ему, затаив дыхание.

От меня не укрылось, что они образовали два враждующих лагеря. «Жилетный» Персиваль и военный Уильям белели лицами по одну сторону двери, а Анна и мужеподобная женщина – по другую.

Гарпаст тем временем сползал к убитому за пазуху.

На Монтгомери Рэндалле был шерстяной, на шелковой подкладке коричневый халат, порядком протершийся в рукавах. Под халат, на сорочку был одет стеганый жилет бордо, вот его-то внутренние карманы и стали для моего друга первой целью.

– Ничего.

Родерик посмотрел на свои пальцы, словно они преподнесли ему неприятный сюрприз.

– Никакого уважения, – услышал я бормотание мужеподобной.