Неизлечимый детектив

– К черту!

Мой друг со второй попытки одолел противоположный склон.

Жирандоль уже скрылся в сарайчике, но тут же, к немалому облегчению, появился вновь. За мальчишкой прямо к Родерику вышел мужчина с пышными рыжими усами, плавно переходящими в баки. Он был в суконном, в нескольких местах штопанном пальто, штаны заправлены в сапоги, через шею перекинут узкий кожаный ремень.

– Сэр.

Гарпасту подали ладонь, и тот, слегка замешкавшись, ее пожал.

– Сэр, мне тут сказали, вам нужен кэб.

– И кэб, и жирандоль, – показал пальцем Родерик.

– И докуда?

– До Шорсфилд-тауна и немного дальше.

Названный Томом задумался.

Пока он соображал, я вытянул баулы из канавы Пейн-роуд, выбрался сам и, измазанный, встал у Родерика за левым плечом.

Наконец Том посветлел лицом.

– Это, значит, миль двадцать будет?

– Где-то двадцать пять, – сказал Гарпаст.

Мальчишка присвистнул, его дядя приосанился и даже вытер руки о полы.

– Нечего вам идти к Уорвику, – сказал он. – У меня есть закрытый кэб, старенький, но одну ось я уже починил, а вторая и так держалась.

Мальчишка со звоном опустил жирандоль у ног Родерика.

– Я сейчас, дядя!

Придерживая цилиндр, он скрылся за сарайчиком.

– Во-от, – протянул Том. – А Уорвик с вас больше возьмет. Я-то всего полтора фунта…

Гарпаст незаметно пихнул меня локтем – ясно, что он полагал меня ответственным за несвоевременный сход с поезда, соответственно и платить должен я.

– Потом, – продолжил Том, – у нас здесь в этот год льет и льет, не весна, а наказание, Мисборн уже пучит, Литтл Миссенден подтапливает вовсю, где-то уже и не проехать, придется кружным путем… Так что не, полтора фунта – это еще по-божески!

– Радуйтесь, Джонатан, – обернулся ко мне Родерик, – вот он, ваш мир, мир денег и наживы. Здесь за все надо платить.

– О, Господи! – сказал я.

Мне пришлось отвернуться, чтобы достать из кармашка в кальсонах под брюками банковский билет.

Такими темпами у меня скоро совсем не останется денег даже на взнос за «Ремингтон». И зачем я вызвался в сопровождающие?

Денег было жалко.

Глухая обида на Родерика заворочалась под сердцем.

– Остальное – по прибытии, – сказал я, вручая купюру нашему будущему извозчику.

Тот недоверчиво повертел фунт в пальцах.

– Я как-то больше с монетами…

– Ничего.

– Дядя Том, Мартина дали! – донеслось до нас.