Марсио Герра против судьбы

На меня, на мой красный глаз он смотрел с испугом.

– Веселей крути, – хлопнул его печаткой по макушке Арамаго.

– Да, господин.

Надеясь на мелкую монету, мальчишка налег на вертел.

– Щенок!

Арамаго кинул ему эставо.

Мы заказали вина (конечно же, ламаганти) и свиной бок. Пинаре подбросил в воздух серебряный двойной фарт, и хозяин гостиницы поймал его, прихлопнув, как муху. Пока готовилось основное блюдо, мои спутники пробавлялись тушеными овощами и жареной в виноградных листьях курицей. Хозяин, пыхтя, принес бочонок ламаганти и разлил вино по кружкам.

Фонарь на цепи и огонь очага спорили между собой, кто родит больше света.

– Так кого ты видел? – спросил меня Эрца Пинаре, заметив, что я не пью и не ем, лишь задумчиво вожу пальцем по ободу кружки.

– Я знаю, – ухмыльнулся Луи, подкрутив усы.

– Так скажи нам, – потребовал Арамаго. – Ей-богу, эта тайна начинает меня бесить. Почему я не видел ничего?

– Она – моя, – сказал я, посмотрев на друзей своим кровавым глазом. – И это не обсуждается.

– О, нет, – улыбнулся Пинаре.

– О, нет, – качнул головой Луи.

– Она? – удивился Арамаго.

– Девушка из хелевантов, – пояснил я.

– Они что, были на площади? – спросил толстяк.

– Были.

– Дьявол! То-то я думаю, чем так отвратительно тянет от жаровен. Эти хелеванты жарят и жрут лягушек и сверчков.

– Она точно не будет такое есть, – убежденно сказал я.

Луи хлопнул меня по плечу.

– Она действительно не дурна собой, мой друг, – сказал он.

– Почему?

– К них не все в порядке с головой.

– А у меня? – спросил я.

Луи без тени страха выдержал взгляд моего красного глаза.

– Да, мой друг, ты можешь с ними посоперничать, – сказал он.

Я поднялся.

– Я иду к ней!

– Эй! – обиженно крикнул мне в спину Арамаго. – Почему посреди ужина-то?

Ночи в Левите всегда полны лунного света. Свет этот зыбок, а тени, порождаемые им, обманчивы и чудны. Зато клинок, на палец приподнятый в ножнах, предупреждающе поблескивает издалека.

Пусть Левита всегда оставалась в стороне от военных кампаний, это не спасало ее от дезертиров, разбойников и прочих лиходеев, растекающихся по округе в поисках убежища или легкого заработка. Бертино в этом смысле был нисколько не лучше Марагоньи, Скуале или Бертильоны.