Фотография на память

На остановке опередившие его мальчишки, сидя на скамейке, игрались с телефоном.

– Бей его! Бей!

– Сам знаю!

– И отступай!

Телефон пищал, будто его трогали за живое. Мальчишки не замечали ничего вокруг, тыкая пальцами в экран.

Нет, невозможно. Вадим, морщась, ушел от писка к щиту с объявлениями. «Продаю», «покупаю», «сдаю», «работа, не гербалайф». Телефоны, абракадабра сокращений: бвп, сг, хор, во, ср. Плохонькие черно-белые рисунки и ксерокопии.

Он вспомнил было о телефоне спасения, но поискать его среди объявлений не успел – подошедший автобус, затормозив, вздохнул дверной «гармошкой».

Мальчишки так и остались сидеть.

В салоне пассажиров было не много, войдя, Вадим опустился на свободное место, перед полной женщиной с недовольным лицом, набрал по карманам пятнадцать рублей на билет.

Покачивались за стеклом дома, покачивался автобус, водитель задушенным голосом объявлял остановки. Больница. Администрация. Полевая.

Серые здания. Облетающие деревья.

Наверное, он выключился на какое-то время, очнувшись только, когда водительский микрофон прохрипел:

– Улица Кутузова.

Уже?

– Постойте! – крикнул он и торопливо протиснулся в захлопывающиеся двери. Рукав застрял, рукав освободился.

Полная женщина посмотрела на него, как на идиота. Ну да.

Табличка на ближнем доме была: «ул. Кутузова, 3». По истертой, едва видимой «зебре» Вадим перешел на четную сторону. Кутузова, 2. Значит, еще три дома впереди, и четвертый…

Ему вдруг сделалось страшно. А что, если Скобарский в глаза Альку не видел? Это же фото из будущего, из двадцать пятого.

Может даже из другой, из параллельной реальности, с рассинхронизацией в пять суток, где Алька вовсе не умерла. Вот откроет он и скажет: «Извините, я с этой девушкой не знаком». И что тогда? Что?

Вадим остановился.

Десятый дом был виден даже отсюда: застекленные лоджии, обшарпанный фасад. Четыре этажа. Пятнадцатая квартира – это, наверное, второй подъезд.

Стоит ли?

Заморосило. Улица Кутузова неожиданно смешалась, слиплась в цветной ком, задрожала, распадаясь на нечеткие копии.

Сморгни – и копии побегут вниз, по щекам, по подбородку. Ладно. Вадим провел ладонью по глазам. Все равно уже. Как будет, так и будет. Если не знает, значит, можно будет вернуться домой.

Или вообще не возвращаться. Никуда.

Он сунул руки в карманы куртки и пошел быстрым шагом. Ему казалось, ноги несут его сами, будто им задана окончательная программа.

Я не буду ничего говорить сначала, решил он.